Чтение онлайн

— Более чем.

— Хорошо. — Она поставила рюмку, и ее тонкие, без колец, пальцы скользнули по стопу к моей руке. — Ты можешь полностью доверять мне.

Так ли? Я не был в этом полностью уверен.

— Не думаю, что ты сознательно хочешь причинить мне какие-то неприятности.

Она резко отдернула руку, и я увидел, что у нее повлажнели глаза.

— Ну, ты и сукин сын, — бросила она. — А я еще из кожи вон лезу ради тебя.

— Понять не могу, почему.

— Потому что ты — это ты. — Она резко отодвинула тарелку и несколько минут не глядела на меня, стараясь, как мне показалось, перебороть вспышку гнева.

Может быть, ей просто не хватает мужика. Четыре месяца в разводе, в постели он был “просто потрясающ” и так далее… нет, не может все-таки леди уцепиться за первого встречного мужика, слишком она для этого горда, слишком ранима — мол, да плевать мне на всех, я их просто ненавижу.

Зазвонил телефон, и, встав, она сняла трубку. Я же осмотрел небольшую, но уютную квартирку: мебели в ней было немного — несколько бамбуковых стульев, шезлонг, стереоустановка, хрупкая этажерка с китайской вазой, тканый шелковый ковер; половину занимали полки с книгами, большинство в мягких обложках, и растрепанный вид многих из них говорил, что их неоднократно перечитывают.

— Нет, сейчас я не могу, — бросила она в трубку; Кэти стояла, прислонившись к стене и выгнув спину; в полосе света, падавшего из окна, она изучала ногти правой руки. — Слушай, позвони Холли, узнай, может ли она взяться — как правило, она жутко любит помогать. А я переговорю с ней утром.

Покончив со своим томатным соком, я встал из-за стопа и решил ознакомиться с акварелями на стене в алькове: вроде Ромни Марш “Поле ржи”. Лью Кресчент “Брайтон”. Тонкие, изысканные работы в серо-голубоватой гамме.

— Я очень извиняюсь, Мартин. Ты уже поел?

— Да. Это все ты рисовала?

— Все — мои собственные работы. — Когда она стояла рядом, от нее шел еле уловимый аромат, но не косметики, а ее кожи.

— Они просто очаровательны.

— Честно? У меня есть еще забальоне — взбитые в горячей воде яйца с сахаром и марсалой. — Она взяла меня за руку.

— Ты хочешь его попробовать?

— Сама не знаю. Может, попозже. Ты, наверно, хочешь узнать, что я для тебя сделала, какое задание выполнила. — Вернувшись к столу, она допила свое вино, после чего устроилась на полу, положив руку на ручку шезлонга. — Я тут кое-что написала для тебя, и когда ты уйдешь, прихватишь с собой. Не хочешь сесть в кресло?

— Мне нравится здесь.

— А у меня это осталось с детства, или я внушила себе, как-то догадалась, сама не знаю почему. Когда сидишь на полу, то уже никуда не упадешь. Словом, я занялась Марико Шодой. Я… я не хочу, чтобы эта сука добралась до тебя, так что я раскопала все; что смогла.

— Ты немало сделала для меня.

— Как я тебе говорила, все, что было в моих силах.

— И только потому, что я — это я. Верно? — Я не знал, была ли она в курсе того, чем я занимался, что ей изложили в таиландском посольстве. Но, как бы там ни было, она вела себя как настоящая женщина, и это не прошло мимо меня.

— Ты, черт побери, свалился откуда-то мне на голову, совершенно беззащитный, подвергаешься опасности и еще ухитряешься не терять сексуальности. — Ей не хватало воздуха, когда она искала слова. — Ты все время словно бы на лезвии. Словно бы, — она отвела глаза, — ты обречен. Так что мне просто хотелось бы помочь тебе, — густые пряди ее волос взметнулись, когда она повернулась ко мне, и взгляд ее обрел серьезность, — пока еще у нас есть время.

Ее слова прозвучали как аккорд рояльной струны. Дурацкое сравнение, которое я тут же отбросил. “Этот человек никогда не терпел поражения, убивая.” В сторону.

— Как бы там ни было, — продолжала Кэти, — надо дать тебе хотя бы общее представление. Ее отцом был принц Шода Фомвихейн из Камбоджи, и в 1975 году красные кхмеры штурмом взяли его дворец — в то время, как ты знаешь, они захватили всю страну. В то время ей было всего восемь лет, и, когда коммунисты атаковали дворец, отец попытался ее спасти. Он держал ее на руках, спускаясь по дворцовой лестнице, когда удар тесака расколол ему череп, и Шода упал, залив ребенка кровью с головы до ног. Мне рассказала эту история свидетельница, старуха из лагеря беженцев, которым мы оказываем помощь. Кто-то вытащил ее из свалки — но той же ночью следы девочки теряются где-то в джунглях. Это я узнала уже от человека, который познакомился с ней уже после того, как она оказалась в безопасности. — Кэти поднялась, разминая свои стройные ноги. — Порой мы не знаем и малой части того, что достается другим людям, не так ли?

Черты ее лица потеряли свою резкость — сумерки сгустились. Темнота упала внезапно, как бывает в тропиках.

— Ты не хотела бы опустить жалюзи?

— Что? Да, хорошо. — Она повернулась и остановилась на полпути. — Ты хочешь сказать…

— Да нет, просто по привычке.

Вернувшись, она зажгла большую керосиновую лампу в углу и прикрутила фитиль.

— Не очень темно?

— Нет.

Я предпочитал приглушенный свет, тени, темноту, где не разглядеть меня. Пора ложиться на дно — из-за Манифа Кишнара.

— С тобой все в порядке?

— Да. — Ни мое лицо, ни мои глаза ничего не выражали, но она уловила владевшее мной напряжение. Ко мне приближался враг, и от него исходила опасность.

— Словом, — она снова свернулась на полу, — она провела в джунглях восемь месяцев, совершенно одна.

— И ей было восемь лет…

— Да. — Она приподняла плечи, не больше чем на дюйм. — И я не думаю, что это легенда, хотя сказок о ней хватает. Как раз вполне вероятно и правдоподобно, что в основе характера такой женщины, как Марико Шода, властной, сильной и злой, лежат черты, проявившиеся еще в детстве — выносливость, умение приспосабливаться, яростная стойкость, что было особенно важно, когда она потеряла отца, в буквальном смысле слова захлебнувшегося своей кровью. Ты так не считаешь?

Я кивнул, соглашаясь с нею.

— Кто-то спрашивал ее, как она смогла выжить восемь месяцев в джунглях, и говорят, она ответила, что это очень просто, надо только стать зверем. Она, следуя за обезьянами, наблюдала, какие коренья и ягоды те едят, и питалась только ими, чтобы не отравиться. Она убила тигра.

— Каким образом?

— Найдя полумертвую от отравления обезьяну, она выяснила, что привело ее в такое состояние, и, нашпиговав животное ядовитыми ягодами, кинула с дерева рядом с остатками трапезы тигра. — Она откинула волосы. — Вот такие дела. Тебе что-нибудь пригодится, Мартин? Я хочу сказать…