Бегство
Шрифт:
Нравилось, что у ног тёрлась чёрно-белая кошка, мяукая и требуя ласки. Анна гладила её и думала, что могла бы остаться здесь дольше, чем планировала, а там, кто знает, чем всё закончится.
«А ведь Марк мог быть сейчас жив, если бы тогда сказал, что готов развестись», – подумала она, глядя на нового друга. Тот, улыбнувшись, достал зубочистку и стал активно вычищать рот.
Утром она уехала без прощаний, оставив любовнику ложные догадки и невесомые воспоминания. Рыбак нашёл дом в полном порядке; на столе были хорошие чаевые, а большее его ничего не интересовало.
Переправа
И если наши мёртвые тела –
Добыча коршунов…
Я верю,
В загробном мире наши две души
Сольются в странствии одном.
И в ад, и в рай
Войдём мы вместе, неразлучно.
Тикамацу Мондзаэмон,
Самоубийство влюблённых на
острове Небесных Сетей
Темнота – странная штука: когда не видишь лица человека, есть ощущение, что он, не отрываясь, смотрит на тебя.
Перед нами была паромная переправа. На той стороне ждали другие водители, как будто вглядываясь в нашу сторону. Мост начал сходиться. Я хлопнул по карману, проверяя, со мной ли пачка сигарет.
Возвращаясь к машине, я заметил мужчину в бушлате – он курил, развалившись на скамейке около шлагбаума. Курил так вальяжно, словно вся эта паромная переправа принадлежала ему, и он один решал, кому проехать на ту сторону, а кому – нет.
– Здесь можно и пешком перейти, – сказал он нам из темноты.
– Мы на машине, – ответил я.
Сашка прошептал:
– А этот дядя живёт здесь?
– Вряд ли. Работает, наверное.
– А мне кажется, он здесь всегда. Может, это его работа – всегда быть тут?
– Работа всегда быть… – машинально повторил я.
Служащий поднёс ко рту сигарету, и было слышно, как потрескивает отсыревшая бумага.
«Да почему служащий! – перебил я в мыслях сам себя. – Какой-то местный от нечего делать вышел покурить на лавке около переправы, поглазеть на проезжающих. А если повезёт, то и переброситься с ними парой слов, показать свою нужность, посоветовать "дельное". Видать, совсем скучная у него жизнь».
Нас осветили дальним, и на секунду мы превратились в статуи из света.
–– Мальчики, – позвала жена. – Возвращайтесь быстрее, не только же нам проехать надо…
Мы поспешили к машине.
Я неторопливо проехал по переправе. Рядом чуть слышно плескалась вода. На секунду мне показалось, что она стала прозрачной, словно снизу ударил свет прожекторов и водная гладь осветилась.
– Мне снилось, – отвлёк меня голос сына. – Как мы блуждаем под водой и встречаем там…
– Смотри за дорогой, – бросила мне жена.
Впереди, словно зарево пожара, горели сотни стоп-фонарей. Пять минут назад наступил новый день, но время не ощущалось вовсе.
Тёплый сентябрьский ветер неторопливо проникал в открытые окна. В свете фар темнота будто раскачивалась.
Ребёнок обиженно насупился.
– Под водой только рыбы живут, – рассеянно сказала она.
– А как же мультик… – расстроился Сашка.
– И русалки, конечно.
Я снова почувствовал взгляд и обернулся. Любопытный местный всё ещё курил на скамейке и покачивался, как на волнах. Я заметил, что у него кудрявые волосы и впалые глаза, как у слепого.
Машина медленно въехала на дорогу, а потом жена закричала. Я повернулся – она испуганно смотрела на меня. Из детского кресла рядом с ней исчез ребёнок. Ремни были застёгнуты, а сына не было.
Мы одновременно выскочили из машины и бросились к переправе. С той и другой стороны не было машин. Внизу темнела вода. Скамейка около шлагбаума опустела. Понтонный мост был разведён.
– Что, чёрт возьми, происходит? – прошептал я.
– Он упал в воду, выпал из машины, – причитала жена. – Нужно позвонить, нужно…
Я схватил её за плечи.
– Он не мог выпасть. Двери заблокированы. Он был пристёгнут в кресле. Стекло закрыто. Да и о чём ты, прошла пара секунд…
Жена вырвалась и кинулась к машине. Я знал, что она будет его искать и не найдёт. Как не мог утонуть сын, так не мог за секунды разойтись мост, не могли исчезнуть все машины.
– Что за чудовищный сон, – пробормотал я и услышал плач жены. Она, конечно же, не нашла Сашку. Посмотрел на воду. Помочь сейчас могло только одно – действие.
В машине я сказал, что нужно продолжать путь, что только в дороге есть наш шанс – мы выясним, что здесь происходит, или найдём помощь. Она вытерла слёзы и кивнула. Действие её всегда успокаивало.
Как только мы тронулись, запищал сигнал. Я бросил взгляд на панель и даже не удивился. Почему-то я этого ожидал.
– Ты же сказал, что заправлялся?
– Я заправлялся, – как-то равнодушно ответил я.
Не буду рассказывать, что в следующие минуты происходило в машине. Я не перебивал. Потом мягко сказал:
– Нет ни моста, ни машин, даже того бедолаги на скамейке нет. И бензина осталось столько, чтобы мы доехали до какой-то точки. Какой – узнаем.
– О чём ты вообще говоришь? Наш сын….
– Наш сын жив. Может, мы спим или сошли с ума. Может, умерли. Второе и третье, конечно, неприятно. Но в любом случае он жив.
Ответ, как ни странно, её успокоил. Она положила голову мне на плечо.
– Спасибо, – прошептала она. – Даже если ты врёшь, всё равно спасибо.
По обе стороны областной дороги темнела река.