Чтение онлайн

Я встал и сунул газету под мышку. Укрытый в ней пакет, хоть и достаточно тяжелый, не бросался в глаза. Я взял удочку и пошел искать автомобиль. Это оказался «форд-кортина». Через минуту я уже выезжал, направляясь на юг все дальше от Рейкьявика: хотел бы я видеть придурка, который считает, что туда можно добраться быстрее, выбирая самый даль­ний окружной путь.

Я выбрал спокойный участок трассы, съехал на обочину и взял пакет с соседнего сиденья. Он выглядел так, как его описал Слэйд: небольшой и значительно тяжелее, чем можно предположить, упакованный в тщательно сшитый футляр из джутовой ткани. Внимательно обследовав его, пришел к выводу, что под джутом находится металлическая коробка. Потряс, но не услышал ни малейшего звука. Снова завернув пакет в газету, бросил его на заднее сиденье и поехал дальше.

Тем временем дождь прекратился, и обстановка на шоссе, приме­нительно к Исландии, была не самой плохой. Сельская дорога в Англии кажется суперавтострадой по сравнению со здешними трассами — разуме­ется, там, где они вообще есть. В глубинке, называемой здесь Обыггдир, вообще нет никаких дорог, и зимой Обыггдир так же недоступен, как и Луна. Ну разве что вы — заядлый путешественник. К тому же, эта мест­ность напоминает лунный пейзаж. Кстати, именно здесь Нейл Армстронг готовился к прогулке по Луне.

У Крисувик я свернул. Направляясь вглубь страны, миновал маячащие вдали туманные холмы, где перегретая вода кипит и с паром вырывается из-под земли. Здесь же, у озера Клейварватн я увидел на обочине шоссе автомобиль и его владельца, подававшего мне рукой знаки, характерные для водителя, потерпевшего аварию.

Мы оба оказались полными дураками. Я — потому что остановился, он — потому что действовал в одиночку. Он обратился ко мне на плохом датском, а затем перешел на безукоризненный шведский: я достаточно хорошо знаю оба этих языка. Как легко можно было догадаться, у него заглохла машина, и он никак не мог ее завести.

Я вышел из форда.

— Линдхольм.

Он представился формально, как того требуют шведские обычаи, и подал мне руку. Я пожал ее, соблюдая все требования этикета.

— Моя фамилия Стюарт.

Закончив знакомство, я подошел к фольксвагену Линдхольма и накло­нился над мотором.

Не думаю, что он хотел сразу меня убить. Если бы хотел, то восполь­зовался бы пистолетом. Однако он замахнулся на меня специальной палкой с оловянным стержнем. В тот момент, когда он оказался сзади, до меня дошло, что я поступаю, как законченный идиот. Именно так теряют форму. Я обернулся, увидел его поднятую руку и отпрыгнул в сторону. Попади он мне палкой по голове, то размозжил бы ее, а так она угодила мне в плечо, и я перестал чувствовать правую руку.

Я изо всех сил ударил его ногой в голень, содрав кожу до кости. Он взвыл от боли и шарахнулся назад. Я воспользовался случаем, чтобы укрыться за машиной, и нащупал рукой даггер. К счастью, нож подходит и для левой руки, что в ситуации, когда не мог владеть правой, оказалось весьма кстати.

Он рванулся ко мне снова, но, увидев нож, заколебался, пренебрежи­тельно скривив губы. Отпустил палку и сунул руку под пиджак. Сейчас я испытывал неуверенность. Однако палка, прикрепленная с помощью петли к запястью руки Линдхольма, затрудняла ему поиск пистолета. В тот момент, когда он достал, наконец, оружие, я оказался рядом.

Я не наносил удар. Он сам резко повернулся и напоролся на острие. Кровь брызнула мне на руку. Линдхольм повис на мне с выражением непередаваемого удивления на лице. Через мгновение он сполз к моим ногам, нож остался у меня в руке, а из раны в груди Линдхольма на землю, покрытую слоем вулканического пепла, полилась кровь.

И вот я стоял на безлюдной дороге где-то в южной Исландии со свежим трупом у ног и окровавленным ножом в руке, чувствуя пустоту в голове и горький привкус желчи, подступающей к горлу. С момента моего выхода из автомобиля до смерти Линдхольма не прошло и двух минут.

Пожалуй, я не совсем соображал, что делал позже. Думаю, победил многолетний тренинг. Я метнулся к форду и подъехал ближе, пытаясь заслонить тело. Безлюдье на дороге отнюдь не означало, что на ней не мог появиться какой-нибудь автомобиль.

Я взял «Нью-Йорк Таймс», у которой среди многих достоинств есть одно, наиболее устраивающее меня в данный момент, — эта газета насчи­тывает самое большое в мире количество страниц, — и выложил ими дно багажника. Вернувшись за телом, я погрузил его в багажник и захлопнул крышку. Линдхольм, если такой была его настоящая фамилия, исчез из моего поля зрения, но отнюдь не из памяти.

Прежде чем я спрятал его, швед лежал на обочине, истекая кровью, словно жертвенная корова у мусульман, и на том месте образовалась большая красная лужа. Мой пиджак и брюки тоже оказались в крови. Сейчас я ничего не мог поделать с одеждой, но лужу засыпал вулканическим пеплом. Я закрыл капот фольксвагена, сел за руль и нажал на стартер. Линдхольм не только хотел меня убить, он еще и оказался лжецом: мотор фольксвагена работал безукоризненно. Я подогнал автомобиль на место, где только что лежал труп, и заглушил, не питая иллюзий, что, когда его отгонят, кровавое пятно исчезнет. Но, по крайней мере, в сложившейся ситуации я сделал все что мог.

Бросив последний взгляд на место трагедии, сел за руль форда. Только сейчас я начал размышлять в полной мере здраво. Первым делом послал Слэйда ко всем чертям, но уже через минуту сосредоточился на планах, более легких для реализации: принялся размышлять, как избавиться от трупа Линдхольма. Казалось бы, в стране по территории, равной четырем пятым Англии, где проживает меньше людей, чем половина графства Пли­мут, можно найти сколько угодно укромных уголков и расщелин, чтобы избавиться от тела. Все это так, но именно юго-западная Исландия заселена как раз так густо, что моя задача оказалась довольно трудноразрешимой.

Однако я знаком с этой страной довольно хорошо и вскоре уже знал, что нужно сделать. Проверив по указателю топлива количество горючего, я приготовился к долгому путешествию, надеясь, что автомобиль в хорошем состоянии. Если бы застрял где-нибудь по дороге, испачканный пиджак вызвал бы много ненужных вопросов. В чемодане находилась чистая одеж­да, но неожиданно на дороге появилось много автомобилей, а я бы хотел переодеться незаметно.

Большинство территорий Исландии вулканического происхождения. Это особенно заметно на юго-западе страны, где застывшие потоки лавы, вулканические холмы и широкие кратеры создают тоскливый пейзаж. Некоторые из вулканов бездействуют, другие проявляют активность. В одной из своих поездок я наткнулся на расщелину вулканического проис­хождения, которая сейчас показалась мне надежным местом последнего приюта Линдхольма.