Чтение онлайн

— Да. А как насчет Лафлина?

Виктор нахмурился, закурил.

— Он идет после вас, в четверть седьмого. Мы задействуем двух игроков одновременно, потому что зачастую одному из них… э… не удается уйти от Охотников.

— А третий — запасной?

— Мистер Джански? Да. Но вас это не касается, мистер Ричардс. Когда вы уйдете со сцены, вам вручат видеокамеру размером с мыльницу. Весит она шесть фунтов. А вместе с ней вы получите шестьдесят видеокассет, каждая длиной в четыре дюйма. Все это уместится в кармане пальто. Триумф современной технологии.

— Превосходно.

Виктор поджал губы.

— Как уже говорил вам Дэн, Ричардс, игрок вы только для зрителей. А на деле вы — наш сотрудник и должны это правильно понимать. Видеокассеты достаточно бросить в любой почтовый ящик. Курьер незамедлительно доставит их нам, чтобы мы успели их смонтировать и показать тем же вечером. Если не сумеете отправлять нам две видеокассеты в день, денег вы не получите.

— Но за мной по-прежнему будут охотиться.

— Верно. Так что не забывайте про отправку видеокассет. Они не выдадут вашего местонахождения. Охотники действуют совершенно независимо от службы трансляции.

Ричардс в этом сильно сомневался, но промолчал.

— После того как вам выдадут видеокамеру и кассеты, вас проводят к лифту. Вы выйдете на Валовую улицу. Далее все будет зависеть только от вас. — Он помолчал. — Есть вопросы?

— Нет.

— Тогда мистер Киллиян утрясет с вами еще один денежный вопрос.

Они вернулись к столу, где Дэн Киллиян о чем-то оживленно беседовал с Артуром М. Бурнсом. Ричардс попросил еще одну бутылку «рути-тут» и получил ее.

— Мистер Ричардс. — На мгновение блеснули белые зубы Киллияна. — Как вы поняли, студию вы покинете безоружным. Но это не значит, что вам запрещено вооружиться как легальным путем, так и любым другим. Отнюдь! Вы или ваши наследники получите дополнительно сто новодолларов за каждого Охотника или представителя закона, с которыми сумеете… разделаться…

— Я знаю, можете не продолжать, — оборвал его Ричардс. — Так эффектнее.

Киллиян радостно улыбнулся:

— Вы все схватываете на лету. Да. Однако не пытайтесь отправить в мир иной невинных прохожих. Это негуманно.

Ричардс промолчал.

— Еще одна особенность нашей программы…

— Стукачи и операторы-любители. Я знаю.

— Они не стукачи, а добропорядочные граждане Северной Америки. — Ричардс не мог понять, то ли Киллиян говорит серьезно, то ли иронизирует. — И потом, всем известен номер телефона, по которому бесплатно может позвонить каждый, кто заметит вас. Если свидетели подтвердят, что кто-то вас видит, этот человек получит сто новодолларов. Если же сообщение позволит Охотникам убить вас — тысячу. Операторам-любителям мы платим по десять долларов за каждый фут пленки…

— Вы зарабатываете пенсион на Ямайке кровавыми деньгами, — со злостью выкрикнул Ричардс. — Вы…

— Достаточно, — мягко, но решительно осадил его Киллиян.

Бобби Томпсон полировал ногти. Виктор уже вышел из пультовой и где-то далеко требовал переставить камеру.

Киллиян нажал на кнопку.

— Мисс Джонс? Клиент готов, дорогая. — Он встал, протянул руку. — Теперь вам в гримерную, мистер Ричардс. Потом светопробы. Ваша комната — за кулисами, и увидимся мы теперь только у лифта. Так что…

— Вот и отлично. — Руки Киллияну он не пожал.

Мисс Джонс увела его. Часы показывали половину третьего.

Ричардс стоял за кулисами, между двумя охранниками, и слушал, как публика неистово аплодирует Бобби Томпсону. Он нервничал. Клял себя за это, но нервничал. Не удавалось ему взять себя в руки, и все. Программа «Бегущий человек» уже минута как вышла в эфир.

— Первый участник нашей сегодняшней игры — изобретательный и решительный парень, который живет в нашем же городе, к югу от Канала, — говорил Томпсон. На экране высветилась фотография Ричардса в мешковатой серой рубашке, сделанная скрытой камерой несколько дней тому назад, как ему показалось, на пятом этаже. Ричардс отметил, что фотографию немного отретушировали: глаза западали чуть больше, чем в реальности, лоб стал ниже, щеки ввалились, рот хищно щерился. Короче, экранный Ричардс вызывал ужас, превратившись в городского ангела смерти, жестокого, не слишком умного, но наделенного звериной хитростью. Настоящее пугало для жителей богатых кварталов.

— Зовут его Бенджамин Ричардс, ему двадцать восемь лет. Запомните это лицо! Через полчаса этот человек выйдет на улицы города. Подтвержденное свидетельство о его местонахождении принесет вам сто новодолларов! Информация, которая позволит его убить, — тысячу!

Голова Ричардса шла кругом. Он едва сдерживался, чтобы не завыть от ужаса.

— …а это женщина, которая получит награду Бенджамина Ричардса после его смерти, если это произойдет.

Портрет не многим напоминал Шейлу. Тут уж потрудился не ретушер, а художник. Нежное, пусть и некрасивое лицо разительно изменилось. Шейла превратилась в настоящую гарпию. Полные кроваво-красные губы, глаза навыкате сверкали алчностью. Двойной подбородок свисал чуть ли не до обнаженной груди.

— Мерзавец! — ахнул Ричардс. Рванулся вперед, но сильные руки удержали его.

— Остынь, приятель. Это всего лишь картинка.

А мгновением позже его то ли вывели, то ли вытащили на сцену.

Зрители отреагировали мгновенно. Студия взорвалась криками: «Ату его! Подонок! Гнать его вон! Убить его! Убить! Вон отсюда! Вон!»

Бобби Томпсон поднял руки, требуя тишины:

— Давайте послушаем, что он скажет.

Публика не сразу, но угомонилась.

Ричардс, набычившись, стоял под яркими лучами юпитеров. Он знал, что излучает ауру ненависти и злобы, как и хотелось организаторам шоу, но ничего не мог с собой поделать.

Он сверлил Томпсона взглядом налитых кровью глаз.

— Кое-кому придется сожрать собственные яйца за такую фотографию моей жены.

— Говорите, говорите, мистер Ричардс! — Голос Томпсона сочился презрением. — Вам за это ничего не будет… по крайней мере пока.

Зрители ответили неистовым ревом.

Ричардс резко развернулся к ним, и они замолчали, как от хорошей оплеухи. Испуг в глазах женщин смешивался с сексуальным возбуждением. Мужчины не пытались скрыть ненависти к нему.

— Мерзавцы! — проорал он. — Если вам так хочется посмотреть, как кто-то умирает в мучениях, почему не перестреляете друг друга?

Последние слова Ричардса потонули в новом шквале криков. Некоторые зрители (возможно, им за это заплатили) попытались прорваться на сцену. Копы сдерживали их. Ричардс стоял к ним лицом, отдавая себе отчет, каким они его видят.

— Позвольте поблагодарить вас, мистер Ричардс, за мудрый совет. — Толпа внимала сарказму, звучавшему в голосе Томпсона. — Не желаете сказать нашим зрителям как в студии, так и у экранов фри-ви, сколь долго вы рассчитываете продержаться?