Чтение онлайн

– Девка у нас обернулась, мы ее уже грохнули. Там, дальше по улице к нам Кикимора в автобус лезла.

– Ох, ты ж б…ть, - дружно охнули усатые и тут же исчезли из проема. От этих поганых тварей можно много бед ожидать. Ох, какой сейчас здесь шухер начнется!

Неожиданно я чувствую, что у меня отказывают ноги, и валюсь кулем на ближайшее сиденье, натыкаясь взглядом на так и пролежавшего всю суету на передней площадке подвыпившего мужичка.

– А ты чего, сученыш, не помог!

Озлобленно двигаю его ногой, намереваясь добавить прикладом.

– Гражданин! За незаконные побои можно и ответить!

Вторая пьяная сволочь уже, как ни в чем не бывало, уселась на сиденье. Знакомая, кстати, рожа, вроде где-то в горсовете работает.

– Да нас тут чуть не сожрали, а вы, уроды, на полу отлеживались!

– Не сожрали же. И не надо тут оружием размахивать, гражданин! Органы во всем разберутся.

Мою отведенную для удара руку перехватила Маша. Ой, спасибо ей большое! С таким человеческим говном связываться себе дороже. Эти неприметные жлобы в любом слое себе теплое местечко найдут, за счет других, разумеется. Но ничего, мы с тобой еще встретимся! Не в том мире ты, дядя, права качаешь.

– Сожрала все-таки парня, тварь, - оборачиваюсь, это уже «работяга» ко мне подошел и кивает в сторону мертвой парочки, - Сходили, называется, за хлебушком.

– «Ералаш»? Земеля!

Парень в ответ широко улыбается, угораздило же нас встретиться при таких вот ужасных обстоятельствах.

– Петрович, - протягиваю ему руку.

– Степан.

А пожатие-то у него богатырское! Руки чуть трясутся, но в целом парниша выглядит молодцом. Надо бы узнать, где живет и чем дышит. Правильный оказался пацан по жизни, с такими дружить надо и держаться вместе. Хорошие люди тем и сильны, что могут друг другу руку помощи протянуть.

– Как же страшно тут жить! За что нам такое несчастье, Васенька? Я ж никому в этой жизни зла не сделала.

Обреченно вздыхаю - хуже нет ничего, чем женские слезы. Хотя нет. Хуже нет, когда ты причину этих слез убрать никак не можешь. Только сжимаешь беспомощно кулаки. А где он, тот враг? Пять человеческих жизней – вот итог так ужасно завершившегося майского вечера. Вырвавшаяся на улицы города Кикимора сожрала двух погулявших работяг и погиб один из ночных сторожей.

Кто-то по лености своей не проследил за очередным подвалом, выпустив в наш мир порождения Тьмы. Кто-то вовремя не обнаружил это нарушение, не послал по первому же тревожному звонку дежурную моторизованную группу, самонадеянно или по оплошности не надел очки, не взял с собой оружия. За все ошибки в этом проклятущем мире надо платить и платить собственной или чьей-то жизнью.

Еще раз сжимаю горячее и уже такое родное Машино тело. Неожиданно понимаю, что она один их тех якорей, что еще держит меня в этом проклятом мире. В горле горький комок, того и гляди у самого слеза выйдет.

– Все будет хорошо, Машуля. Я что-нибудь придумаю. Мы вырвемся отсюда.

Ответом мне – испуганный донельзя взгляд. Такими словами здесь не принято разбрасываться.

Я что-нибудь обязательно придумаю.

– То есть вы, гражданин Кожин, утверждаете, что гражданин Сулейко все это время лежал на полу салона?

– Да.

– А водитель Мамедов утверждает, что это именно Сулейко руководил отпором.

– Это его проблемы!

Я сижу в кабинете ОПРУ, оперативно-розыскного управления Народной Милиции, нечто вроде нашего УГРО и до кучи ОБХСС и ОРБ. Мордастый парень, сидящий за столом напротив, вряд ли был в той жизни оперативником. Я уже говорил, что в этом мрачном слое каждый сам себе жнец, кузнец и на дуде дудец.

– Тогда распишитесь здесь.

Я калач тертый, поэтому вчитываюсь внимательно в сухие строки протокола, коряво распечатанные на машинке. Некоторые буквы на ней явно западают, много помарок. Эх, неряшливо, ребята, работаете.

– Подписывать такое не буду!

– Это почему это? – взвился мордатый.

– Все было совершенно не так. Зачем мне подписывать явную ложь?

– А вот свидетели утверждают совершенно другое.

В разговор вмешивается второй опер, высокий молодой пузан. В своем слое, скорей всего, был менеджером по продажам, а здесь изображает из себя невъ..нно крутого опера. Даже где-то модную кожанку для образа надыбал.

– Слушайте, уважаемый, - только в русском языке можно это слово произнести, как оскорбление, - В этом инциденте погибла молодая девушка и был жестоко покалечен молодой человек.

– Сами виноваты, - невежливо обрываю наглого опрушника, - В этом мире нянек нет. Мне было как-то не до них, я в это время нападение Кикиморы отбивал.

– А патрульные утверждают, - это снова мордатый, - что это они убили ночную нежить.

– Добили. Я в эту дрянь целых два магазина высадил.

– Все равно подписывайте!

– И не собираюсь, по закону не обязан.

– Ты, не охренел часом, мужичок, - у правого уха громко забормотал «крутой», - Что-то ты слишком е..кий. Хочешь с нами поссориться?

– Да на хрен вы мне сдались, урюки полосатые! – приходилось мне в той жизни общаться ментами, разные там люди попадаются. Самая гнусь – это ППСники. Туда ведь обычно вернувшиеся с армии сержанты идут. Когда на тебя в восемнадцать лет сваливается власть над другими людьми, у некоторых башню реально сносит. А вот в обычной жизни их командный тон всем по барабану, вот и тянет их в милицию, пьяных шмонать, задротов на место ставить, власть свою показывать.

Пузан злобно зашипел и сжал кулаки, лицо побагровело, но, видимо, все-таки растерялся и без понта менжуется. Эти два опрушника хоть и бакланы по сути, но мою подноготную заранее вызнали.