Чтение онлайн

Но эта мамаша не беспокоилась. Распознав морского льва, она, очевидно, вполне удовлетворилась увиденным, снова повернулась в горизонтальное положение и продолжила ленивое плавание у самой поверхности.

– Ничего, – отметила Аманда и ускоренно перемотала остаток ленты.

Спустя пару минут после начала третьей пленки Аманда засмеялась:

– Это Харпо.

– Откуда вы знаете? – заинтересовался Макс.

– Она трусливей цыпленка. Смотри, – Аманда показала на экран, – она догоняет кита, но, когда он взмахивает хвостом, отскакивает в сторону.

Картинка на мониторе стала безжизненно-голубой, потом появилась поверхность моря, потом в кадр попал другой кит.

– У нее ушло около десяти минут, чтобы понять, что они не хотят ее съесть. Она еще учится и пока не так быстро соображает, как другие. У них у всех свои причуды.

– Какие?

– Гручо любит подойти слишком близко, и ее кадры нерезкие, не сфокусированные. Как будто она не ощущает контакта с китом, пока его не коснется. Чико любит цеплять китов, особенно небольших. Она просто играет, но иногда киты пугаются.

– А как Зеппо? – спросил Чейс.

Аманда ответила не сразу, словно ее ткнули вдруг носом в действительность:

– Как я уже говорила, она ленивая. Меня тревожит то, что она и самая любопытная. Она подплывает к чему угодно, только чтобы посмотреть, что это.

Изображение на пленке Харпо прыгало с одного кита на другого. Было и несколько хороших крупных планов, а также нечасто снимаемый эпизод – кит, выпрыгивающий из воды: он выходил на поверхность, подобно взрыву под солнечными лучами, и снова обрушивался вниз с чудовищным всплеском. Последние несколько минут, однако, Харпо снимала пустую синюю океанскую гладь. Аманда быстро перемотала пленку.

Она отвернулась от экрана сказать что-то Чейсу, но Макс вдруг закричал:

– Эй! Смотрите!

Она снова повернулась к монитору:

– Что?

– Отмотайте назад.

Аманда стала просматривать пленку в обратном направлении и через несколько секунд что-то увидела – неясное, расплывчатое, но определенно в верхнем правом углу экрана что-то было. Она прокрутила пленку еще немного назад, нажала «Воспроизведение», и лента снова пошла вперед.

Что-то действительно там было, некая форма, потом она пропала, изображение дернулось и устремилось прочь, к поверхности.

– Что за чертовщина? – удивился Чейс, опершись на локти и уставившись в монитор.

– Не знаю, – ответила Аманда, – но что бы это ни было, бедная Харпо, несомненно, испугалась. Вы видели, с какой скоростью она взлетела?

Обороты двигателя вдруг упали, и у них над головой трижды топнул Длинный. Чейс прошел из рубки назад и крикнул на мостик:

– Что-то заметил?

– Впереди красные проблески, – доложил Длинный. – Как аварийная вспышка. Освещение сейчас такое неверное, не могу сказать точно.

Чейс перегнулся через борт и посмотрел вперед. Было уже почти темно, вода казалась черным стеклом; на ее фоне с секундными интервалами вспыхивал крошечный красный огонек. Чейс взял багор и, опершись коленями на фальшборт, подождал, пока Длинный подвел лодку к огоньку.

Свет вспыхнул у борта лодки, и Чейс потянулся к нему багром. Фонарь оказался укреплен на чем-то твердом и квадратном, с размером стороны примерно в двенадцать дюймов. Чейс возился с багром, пока не смог ухватить плавающий предмет рукой и вытащить его на фальшборт.

– Это контейнер для камеры, – сообщил он длинному.

– Наш? – Длинный прибавил газу и снова взял курс на остров.

За спиной Чейса послышались шаги, потом короткий, сдавленный вздох.

– Это Зеппо, – выдохнула Аманда.

Они отнесли контейнер в каюту, вытерли и поставили на стол. Аппарат не был поврежден, однако ременная упряжь оборвана. Молча Аманда вынула из камеры кассету и поставила ее на видеомагнитофон. Перемотав пленку, она включила воспроизведение.

Первые эпизоды не отличались от снятого другими морскими львами: долгие виды китов, крупные планы, киты перемещающиеся, кувыркающиеся, ныряющие.

Затем пошли бесконечные съемки поверхности – сначала сверху, потом снизу.

– Она греется на солнышке, – комментировала Аманда неожиданно охрипшим голосом. – Я вам говорила, она ленива.

Камера снова ушла под воду и показала в отдалении двух уплывающих китов. Секунд пятнадцать она преследовала их, потом повернулась, наблюдая только голубизну.

– Она бросила работать, – произнесла Аманда.

– Смотрите, – Макс показал на едва заметную черную фигуру в центре экрана. – Это один из морских львов. Зеппо плыла за ней, они шли домой.

Изображение заходило вверх-вниз: морской лев прибавлял скорости, чтобы догнать подругу. Потом он сбавил ход и вынырнул на поверхность – вероятно, набрать воздуха, а погрузившись, некоторое время медленно плыл в прежнем направлении. Потом резко повернул.

– Что-то привлекло ее внимание, – предположил Чейс.

Хотя в безбрежной синеве не видно было других животных, скорость и направление определялись по лучам солнца, преломлявшимся на поверхности и уходившим в темную глубину, а также по несметному количеству планктона, который блестел, проплывая перед объективом.

– Она кружит около чего-то, – сказала Аманда.

– А почему мы не видим, вокруг чего? – спросил Чейс.

– Потому что она над объектом, смотрит вниз, а камера – на спине.

Морской лев сделал пологую горку – они увидели, как вдали вспыхнул отраженный солнечный свет, – затем нырнул глубже, развернулся и завис в воде – в вертикальном положении, вниз хвостом, неподвижно. Где-то очень высоко брезжила поверхность моря.

– Она рассматривает что-то и не боится, – отметила Аманда.