Чтение онлайн

— Хватит, — жестко оборвал их Винченцо и поднялся.

Он не был уверен, что справится с этой тварью, не убивая. А Миара поджала губы.

— Мы просто беседуем…

— Надеюсь, о том, как будем завтра на тот берег перебираться? — Дикарь нес длинный прут, с которого свисала пара рыбин. Каждая — длиною с локоть. Массивные тела, покрытые мелкой чешуей, и огромные, в треть тела, головы.

— Именно об этом, — очаровательно улыбнулась Миара, стряхивая руки. — И о том, кому морковку мыть.

— А у нас есть морковка?

Рыбины легли на землю.

К счастью, выпотрошили их еще там, на берегу.

— Есть. И морковка, и чеснок… дикие, но тоже неплохо. Спасибо нашему дорогому Ирграму…

— А с этим что? — от Дикаря не укрылось состояние Карраго, который так и лежал, скукожившись и нелепо высунув руку.

Винченцо надеялся, что маг оклемается. Или что хотя бы мозговой удар его не хватит, а коль хватит, то сразу. Добивать раненых ему никогда не нравилось, но теперь как-то вот особенно, что ли?

— Обморок, — ответила Миара. — От переутомления… надо водичкой полить.

— Кстати, водички стало больше, — юный барон умудрился стать грязнее, чем был прежде, хотя Винченцо искренне полагал, что это уже невозможно. — Мутная только. Зато рыбы в ней! Плюхается. Кое-где.

И это тоже странно. Там ведь температура такая, что вода испарилась. И всякая нормальная рыба должна была, если не сгореть до костей, то всяко издохнуть.

А она плюхается.

— Мы вот, добыли, — Джер указал на рыбин.

— Молодцы какие, — неискренне похвалила Миара. — Только жарить сами будете.

И встала.

Руки отерла.

— А я… пойду умоюсь.

И удалилась к реке.

Винченцо вздохнул и направился следом. Все же… пусть здесь тихо и даже почти мирно, но отпускать её одну — неразумно. Приближаться он не станет.

Так, постоит неподалеку.

Посмотрит.

Как раньше… совсем как раньше.

Миара шла вдоль берега, то и дело останавливаясь. Порой она наклонялась, глядела в воду, выискивая нечто, лишь ей понятное. Пару раз вставала на корточки, перебирая прибрежную траву, потом поднималась и шла дальше.

— Выходи, — сказала она, оказавшись перед рощицей железных деревьев. Эти, выросшие какими-то несуразно тонкими тесно переплелись друг с другом ветвями, образуя один большой, расползшийся ствол.

— Давно заметила?

— Сразу, — она оперлась на ближайшее деревце. — Просто… надо было успокоиться.

— Что произошло?

— Сама не знаю… это… ненормально. Я вдруг захотела убить его.

— Ирграма?

— И его тоже. Карраго… всех. А потом стало себя жалко. До слез. И если желание убить понятно… это со всеми бывает, то с чего мне себя жалеть?

— Не с чего?

— Не знаю.

— Ты молода… красива. Одарена. Ты могла бы и вправду неплохо устроиться, — Винченцо подошел и опустился на траву. Отсюда не было видно пятно, но вода по реке ползла грязная и мутная. Впрочем, плевать на воду. — И не говори, что не справилась бы с Теоном или Алефом… справилась бы. Стравила бы их друг с другом, а потом управляла бы победителем.

— Какой хороший план, — пробормотала Миара. — И почему мне это раньше в голову не пришло…

— Может, решила, что слишком это…

— Утомительно? Постоянно интриговать… управлять… следить, чтобы не оттеснили, не… перехватили такую зыбкую власть? — она вздохнула. — Это и вправду утомительно.

— А теперь ты усталая, чумазая…

— Страшная?

— И это тоже.

— Стою не понятно где, пялюсь на грязную реку и даже убить некого, чтобы нервы успокоить.

— Можно убить Карраго.

— Во-первых, не факт, что он еще не в себе и позволит. Во-вторых… он полезен.

— Неужели?!

— Он много знает. Даже не так. Он очень много знает. И учит так… раньше он не давал себе труда быть внимательным. Объяснять? Ни к чему. А вот наказать за то, что отвлеклась или недопоняла. Или… — её кулачки сжались. — Нет уж… я пока буду его использовать.

— А потом?

— А потом посмотрим. Но это все равно не объясняет моего желания поплакать.

— Может… просто нервы?

— У меня? — на Винченцо посмотрели с удивлением.

— Почему нет? Ты же все-таки человек. А у людей есть нервы. Тебе ли, как целителю, не знать…

— Знаю… и меня, как будущего целителя, долго и старательно избавляли от излишней чувствительности. И… нет, это не нервы. Это… это шепот. Я пыталась рисовать знаки, как он советовал.

Миара с раздражением сорвала травинку, смяла её и выбросила.

— Только не помогло. И не понятно… то зовут куда-то. То будто смеются. Надо мной. Представляешь?

— Нет.

— Иногда его почти и не слышно. Точнее чаще всего и не слышно. Я даже начинаю думать, что все уже, он исчез, этот шепот, хотя знаю наверняка, что не исчез, что… он со мной. Сводит с ума. А если уже? Если я…

— Тогда мне придется тебя убить.

— Из тебя тоже излишнюю чувствительность вытравливали, — печально произнесла Миара. — Ты говоришь так… спокойно.

— Могу слезу уронить. Но ты же не поверишь.

— Нет. Не надо… слез не надо. Я еще не настолько свихнулась, чтобы и вправду кого-нибудь убить. Но шепот… он такой настойчивый. Как будто кто-то ходит за мной и бубнит, бубнит… во снах особенно.

— Сядь, — попросил Винченцо.

— Зачем?

— Просто, — он похлопал рядом. — Там… в том мире, куда я попал, я понимал эту малышку.

— Ты про мешекскую стерву?

— Она еще ребенок.

— Ну да, конечно, — Миара прикусила губу. — Когда мне было столько же, я… я принесла в жертву свою подругу. То есть, я думала, что у меня могут быть подруги. Пусть из служанок, пусть… а потом отец сказал, что я должна. И я сделала, что он сказал.