Шрифт:
Роман в стихах с прологом и эпилогом
Юность главной героини романа по имени Антонина пришлась на шестидесятые годы двадцатого века, когда было «модно в загс идти невесте / в коротком белом платье без фаты». Пережив измену жениха и потеряв веру «…в любовь и верность и мужскую честь», Антонина чудесным образом попадает на Белую Гору, откуда и начинается её путь к себе, Путь духовного восхождения.
«Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое…»
(Псалом 107, стих 2)
ПРОЛОГ
В жизни розы разные
Были мне даны:
Словно солнце – красная;
Словно лик луны –
Жёлтая; и белая,
Будто первый снег;
Розовая; – пела я:
«Не расстанусь с ней.
Буду с розой этою
Много-много лет
Юною, одетою
В этот нежный цвет».
Красную – в хрустальную
Вазу у окна.
Жёлтую же – в дальнюю
Комнату. Она
Там одна спокойная
В скляночке простой
Тихо под иконою.
Ну, и Бог с тобой!
Обрела вишнёвую,
Царственный цветок,
Со стезёю новою:
Стал крутой виток
Главною победою
В непростой судьбе.
Я о ней поведаю,
Светик мой, тебе.
ЧАСТЬ I – ДО ГОРЫ
1
Бежала я на тайное свидание,
Отчаянная, дерзкая и смелая,
За край села, с лихим красавцем Ванею.
Тогда и потеряла розу белую.
А через месяц проливала слёзы я,
От ревности поистерзалась душенька.
Увидела: под нашею берёзою
С другою целовался мой Ванюшенька.
В отместку долго горевать не стала я,
Ведь не калека я и не уродина,
А хороша собою и не старая.
И закрутила я любовь с Володею.
Душа и сердце – с Ваней, тело – с Вовочкой,
Суди сама: ну что же тут хорошего?
И стал он попивать частенько водочку.
А я уж начала встречаться с Лёшею.
Я в пышной юбке с розовою блузкою,
Свободно волосы на плечи падали,
Бежала улицею сельской узкою
Ему навстречу под косыми взглядами.
Откуда знать-то было мне, доверчивой:
На городской женат давно мой Лёшенька?
Он сам признался мне однажды вечером.
И снова я осталась одинёшенька.
«За что же мне такая доля горькая?» –
Всё плакала, всё спрашивала Господа.
И вот решила переехать в город я
За жизнью сладкою большого города.
2
И в городе неплохо я устроилась
Работницей на часовой завод.
Мы жили в общежитьи. Было трое нас,
Подружек неразлучных. Ни забот,
Ни горя в комнатке одной не ведали
Мы: «не в обиде, хоть и в тесноте»,
В столовой заводской всегда обедали:
У каждой – ни семьи и ни детей.
Катюша, та была закомплексована,
Хотя и симпатична, и стройна,
И в двадцать лет – ни разу не целована.
Была для нас загадкою она.
А Нина, как перчатки, то бишь, варежки,
Меняла незадачливых парней.
Вадимы, Эдуарды, Пети, Ванюшки, –
Они гурьбою бегали за ней.
Мне говорила Нина: «Слушай, Тонька, ты
Пойми, поверь: любви на свете нет,
А есть влеченье двух полов и только-то,
Придумали поэты этот бред.
А жизнь, она одна, и наша молодость
Бежит, бурлит рекою вешней с гор.
Но мысль о смерти близкой, словно в горло кость,
Засела в мозг мой с некоторых пор.
За нас, за баб-с!»– немного захмелевшая,
Мне подливала красного вина.
«А за ребят?» – «За них? Да ну их к лешему!
Эх, жизнь – она одна, она одна!
Давай ещё по третьей, и готовеньки
С тобой мы веселиться до зари!
Бежим на танцы! Говорят, там новенький
В оркестре появился гитарист.
Катюш, ты с нами?» – «Я? да что ты, Ниночка?
В библиотеке я вчера была,
И мне попалась там такая книжечка…
Я уберу посуду со стола».
Так день за днём и вечерок за вечером,
За летом – осень, лето – за весной…
Мне полюбилась эта жизнь беспечная,
Где ухажёр, он каждый раз иной.
Всё прыгала, резвилась, словно козочка,
Такой прекрасной жизнь казалась мне.
Смотрю однажды: розовая розочка