Чтение онлайн

— На себя, Алексей Петрович, ведь маршал это вы. На свое директорское кресло, на свое производство, на работу, которую вы любите и делаете лучше многих других. На то, что было всей страной с таким трудом завоевано… Все стоит на карте, Алексей Петрович. Мне ли вам это объяснять? Я только что вас слушал и восторгался, как школьник. Правильно вы сказали и про молодежь, и про нашу работу, что уж тут греха таить. Многое мы пустили в стране на самотек, устранились от многих проблем. А что в стране теперь происходит? Думаете, мы не видим? Не понимаем? Все это вы верно заметили, Алексей Петрович. А другого я от вас и не ожидал. Потому решать судьбу своего сына должны вы… Меняете солдата на маршала, Алексей Петрович?

— Нэт, — твердо ответил Марков-старший, с легким кавказским акцентом. — Нэ мэняю…

— Очень хорошо! — Следователь сжал губы и так сосредоточенно уставился на неистертый ковер, будто и там наблюдались некие процессы, угрожавшие социалистическому строю. — Очень хорошо! Значит, договорились!

Марков кивнул, и следователь, хотя и смотрел по-прежнему в пол, кивок этот углядел. Мучить больше не стал. Но ни о чем они тогда еще не договорились…

Алексей Петрович провел два дня в какой-то наивной детской надежде, что все произошедшее было только проверкой его собственной лояльности, и комитету на самом деле нет никакого дела до его сына. Все из-за этой проклятой англичанки! Чертова мисс, которая и не подозревает, поди, что знакомство с ней в этом государстве может быть приравнено к государственной измене! И чего их только сюда пускают, гражданок стран — вероятных противников?!

Шагов Командора за дверью не было слышно. И секретарша не успела предупредить о появлении незваного гостя. Стук в дверь, три ровных удара, и Марков уже знал, кто в следующий момент появится на пороге его кабинета.

Начальник первого отдела предприятия Григорий Лемехов был, как и положено — гэбистом.

Иногда по праздникам он щеголял в мундире полковника военно-воздушных сил, хотя ни для кого не было секретом, что к авиации Григорий Александрович никакого отношения не имеет.

Был он невысок, в самый раз для сотрудника невидимого фронта, и, казалось, мог легко поместиться в небольшом шкафчике. Иногда так и казалось Маркову, особенно после разговора на Литейном — что Лемехов притаился где-то в его кабинете и внимательно за ним наблюдает. Вот ведь, прожил всю жизнь, избегая по возможности общения с этими слугами народа, а на старости лет готов превратиться в параноика. И за это Кирилла нужно благодарить, кого же еще! Алексей Петрович, несмотря на волевой характер, подыскивал оправдания своему предательству. Только плохо получалось. С момента его визита в дом на Литейном прошло два дня.

— Ммм, — промурлыкав по-женски тоненько и томно. Лемехов сел без приглашения. Теперь их с Марковым разделяла только полированная светлая столешница с двумя телефонами. Гэбист потер руки. Он был похож на шахматиста, окидывающего поле битвы на клетчатой доске.

— С чем пожаловали?! — сделал первый ход Марков и, нажав на воображаемую клавишу, переключил часы на соперника.

— А как вы думаете?! — спросил в ответ боец невидимого фронта.

— Кирилл! — Алексей Петрович кивнул головой, сам себе отвечая утвердительно.

И подумал, глядя в честные глаза Лемехова это такая, видимо, особая порода людей, выводят их из коконов в темных подвалах на Литейном и сразу как созреют — по объектам.

— Кирилл, — согласился Лемехов, нацепив на мгновение маску сочувствия.

— Мне кажется, — выдохнул Марков, — мы обо всем уже говорили…

— Нет, Алексей Петрович, здесь нам без вашей помощи никак не обойтись. Вы ведь не думаете, что мы просто возьмем и изымем из общества вашего сына, как больную собачку. усыпим и зароем. Сейчас не тридцатые годы, Алексей Петрович…

— В самом деле?! — Марков нашел в себе силы криво усмехнуться.

Лемехов этого, впрочем, не заметил. Или, скорее, сделал вид, что не заметил. Все они замечают, все…

— Конечно, парень здорово заблудился. Все эти Лип Паплы, Пистолзы…

— Что?!

— Группы такие, модные в определенной среде. Но это не самое страшное, у самого, знаете, дети… А вот англичанка — это уже серьезно… Вообще, Алексей Петрович, попытались мы проследить тут биографию вашего отпрыска сызмальства, так сказать, и выудили еще несколько интересных фактов. Вот например, Евгений Невский…

— Невский?! — Марков был несколько сбит с толку неожиданным переходом и не сразу смог вспомнить о ком речь. — А, да, этот бедный мальчик, который покончил с собой… Только причем здесь-то Кирилл?!

— А почему вы говорите — «покончил с собой»?! Тела-то не нашли, Алексей Петрович, так что дело темное, очень темное… Может, он и в самом деле, того… — здесь Лемехов будто собирался провести себя пальцем по горлу, но, устыдившись бандитского жеста, вернул руку на стол. — А может быть, и нет! И сынок ваш был вроде бы с ним в близких отношениях…

— Ну, не в таких уж и близких.

— В достаточно близких, Алексей Петрович.

Он, кстати, ничего не говорил вам об этом случае?..

Марков отрицательно покачал головой.

— Кирилл никогда не обсуждал случившееся в семье.

— Вот видите, как интересно получается. Друг покончил с собой, а ваш сын об этом ни словом не обмолвился! Или он у вас статуя бесчувственная?! А может, просто знал что-то, чего не знаем мы с вами? А может быть, и жив сейчас Невский?! Тоже ведь темная лошадка был — все молчком, да молчком…

— У вас и по школам стукачи?! — неприязненно спросил Марков.

— Ну что вы, Алексей Петрович, есть ведь характеристики…

— Не понимаю, какое это имеет отношение к нынешней ситуации?!

— Да ведь все складывается вместе в одну неприглядную картину, Алексей Петрович. Это поведение, несовместимое с моральным обликом советского гражданина, связь с гражданкой капиталистической страны и, в нагрузочку — весьма подозрительная история в прошлом. Целый ряд тревожных симптомов, Алексей Петрович, на которые вы должны были бы и сами обратить внимание. Тогда все было бы по-другому.

Но, думаю, ничего трагического в создавшейся ситуации нет. Все излечимо, Алексей Петрович…

— Что вы хотите сказать?! — Марков устало посмотрел на собеседника. Вспомнился почемуто его мундирчик, такой же фальшивый, как и его сочувствие. Сучий сын.

— А я уже все сказал. — улыбнулся Лемехов. Все излечимо. Советская медицина, как известно — лучшая в мире, к тому же, бесплатная…

Так, может быть, полечим немного Кирилла.

Пока не поздно?!