Чтение онлайн

На столике номер восемь, там, где обычно восседали балерины, стоял большой пирог со множеством свечей. В банках из-под томатов красовались цветы. На стуле лежали какие-то коробочки, а над ними возвышался приевшийся всем макет новой кухни.

Отдыхающие, проходя мимо столика номер восемь и мимо огромного плаката с приветствием, задерживались, пожимали плечами, не представляя себе, что, собственно, произошло. Кого и за что собираются чествовать и что это за личность, взбудоражившая весь дом отдыха?

Еще больше удивило людей, когда они прочитали объявление, что, в связи с этой важной датой, в клубе состоится вечер самодеятельности, а затем танцы.

– Балерины, размалеванные, вычурно причесанные, пестро наряженные, стояли у дверей в ожидании соседа, намереваясь первыми его поздравить и облобызать. Чуть поодаль нервно вышагивал взад и вперед с огромным рупором Жора.

Ему надлежало при появлении именинника прокричать в рупор те куплеты-поздравления, которые он сам придумал в эти бессонные ночи.

И виновник торжества наконец-то появился! Он медленно шагал, – руки за спиной – не представлял себе, что его ждет.

Когда он подошел ближе, то увидел шумную толпу людей вокруг какого-то плаката. Он не понимал, что там за шум, почему люди не завтракают, а столпились у плаката. «Но какое, – думал он, – это имеет отношение ко мне?» И медленно прошествовал к своему столику.

Вдруг навстречу ему бросились балерины и стали его обнимать, что-то выкрикивая. Они протягивали ему цветы, и он оторопел от удивления.

– Поздравляем вас, дорогой наш сосед!

– Десять тысяч лет живите счастливо! – хором воскликнули они, собираясь еще что-то добавить, но он резко вырвался из их объятий и вдруг увидел плакат, пробежал его глазами и потерял окончательно дар речи.

– С ума посходили! – с трудом пробормотал он. – Просто житья нет от этих баб. Чего они ко мне привязались?

– Папаша, не обижайтесь! – воскликнула чуть ли не со слезами на глазах Шпак-Ковалик. – Это мы, честное слово, от чистого сердца!

– Мы вас поздравляем с днем рождения! – вмешалась Ната Церетели.

– С каким днем рождения? Вы что, с ума сошли?

– Это ведь элементарная вежливость… – вставила Дебора Цирульник. – Сосед по столику, и вообще…

– Вообще, я уже вам заявил, что мне надоели ваши бесконечные фокусы! – крикнул он. – Что вам от меня нужно?… Никакой у– меня не день рождения. Я родился зимою, а теперь лето… И к тому же отстаньте! Буду жаловаться!

– Боже мой, что за упрямец, слова не дает сказать! – развела руками Шпак-Ковалик. – Мы так старались, а он…

Старик направился к столику, чтобы съесть свою рисовую кашу с молоком, и обалдел окончательно, увидев вместо нее не то пирог, не то торт со свечками и какой-то чудовищный ящик, чем-то похожий на саркофаг.

Тут старик уже окончательно растерялся, хотел было броситься назад, но перед ним, как из-под земли, вырос культурник Жора. Вскинув высоко рупор, он затянул хрипловатым голосом куплеты, посвященные юбиляру, но тот в сердцах сплюнул и, быстро натянув на голову неизменную соломенную шляпу, возмущенный до глубины души, заторопился к выходу. «Нет, больше так продолжаться не может! – подумал он. – Больше этих насмешек я не выдержу!..»

Шум поднялся в столовой, но Жора высоко, как знамя, поднял руку, пытаясь успокоить отдыхающую публику. Он просил сидеть спокойно и завтракать.

– Не поднимайте волны! – кричал он. – Это старик просто, видать, растрогался от сюрприза. Как-никак, такой день в его жизни. Это понимать надо. Ничего, он немного успокоится и вернется, тогда продолжим его чествование.

Тем временем, он с еще большим пылом продолжал петь свои собственные частушки, затем огласил телеграмму Шпак-Ковалик, Деборы и Наты, которые пожелали знаменитому соседу счастья в личной жизни.

Жора громко читал телеграмму и нервно посматривал на дверь, не приехал ли сын старика, не несет ли почтальон хотя бы телеграмму от него. Не может быть такого, чтобы питомец не поздравил отца с таким знаменательным днем.

Но, как на грех, не видно было ни сына, ни почтальона с телеграммой. И Жору это сильно обескуражило.

– Старая история – отцы и дети.

Что ж, пусть так, но куда же девался юбиляр? Сколько он будет переживать? Время идет, а он все не возвращается! Жора своими частушками так разогрел публику, что все вообще позабыли о еде и ждали, чтобы старик вернулся.

А того нет как нет, словно испарился.

Праздничный пирог со свечами, над которым в кухне долго колдовали, стоял сиротливо на столе, и окружающие посматривали на него с вожделением. Бутылка с шампанским сверкала под солнечными лучами, стояла закупоренная, и никто не решался ее откупорить без виновника торжества.

Жора уже сыпал плоскими остротами, которые давно набили оскомину, оттягивая время, все еще надеясь, что вот-вот появится капризный виновник торжества и празднество пойдет своим чередом.

Но где там! Исчез человек, как в воду канул!

Жора не знал, куда деваться. Явно проваливается столь важное мероприятие. Если старик сыграет такую злую шутку и вечером, когда соберется все начальство дома, тогда – хоть с моста в воду!

Он встретился с испуганными глазами своих сподвижниц и остолбенел: на них лица не было.

Отложив в сторону рупор, он с этой троицей отправился в корпус узнать, что со стариком стряслось, почему он так долго задерживается.

Запыхавшись от быстрого бега, они остановились перед раскрытой дверью палаты, где– старик обитал, но его и духу не было. Остались только следы поспешного бегства.