Чтение онлайн

На первой — улыбающаяся Бонни в солнцезащитных очках на террасе своей греческой виллы.

Вторая оказалась перепечаткой из журнала «Плейбой» за 1965 год. Да, исключительно. Теперь понятно, чьи у Белинды гены.

Третья — очень известная фотография Бонни в очках и расстегнутой мужской белой рубашке. Реклама духов «Сент-Эспри».

На четвертой — обнаженная Бонни с далматинскими догами, фотограф Эрик Арлингтон. Этой фотографии суждено впоследствии стать украшением тысяч и тысяч стен в студенческих общежитиях.

На пятой запечатлено бракосочетание Бонни и продюсера «Полета с шампанским» Марти Морески, которое состоялось в прошлом году в Беверли-Хиллз. И угадайте, кто там в платье с высоким воротом и прозрачными рукавами? Белинда — сама как невеста.

На шестой — снова мать и дочь у бассейна.

И все фото собраны в книжке, которую, как прекрасно знала Белинда, я в жизни не куплю. Она могла спокойно оставить подобную книжонку у меня дома! Могла читать ее прямо у меня под носом! А я и не догадался бы заглядывать ей через плечо!

И естественно, на седьмой и восьмой — кадры из «Полета с шампанским» с Бонни и Алексом Клементайном. Моим старым добрым другом.

Я достал из кармана три доллара, чтобы заплатить за эту макулатуру, потом просмотрел журналы. За последний год лицо Бонни так примелькалось, что я и внимания-то на нее не обращал. Хорошо, «Нэшнл инкуайрер», большая статья с иллюстрацией на обложке. «Бонни говорит: американцы итальянского происхождения самые хорошие любовники. Я перепробовала их всех». Ладно, берем. Чтобы я купил «Нэшнл инкуайрер»! Я сам себе удивлялся.

Я приобрел также зубную щетку, одноразовую бритву, крем для бритья, а потом подошел к стойке портье и заказал самый дешевый номер из имеющихся в наличии. Багаж? «У меня в доме идут отделочные работы, и от запахов нечем дышать». Вот, пожалуйста, все кредитные карты, какие только есть в западном мире. Мне не нужен багаж!

Одна просьба: завтрак в номер прямо сейчас и кофейник с кофе, пожалуйста.

Я растянулся на кровати и открыл дурацкую биографию секс-звезды. Как я и предполагал, масса фактов, цитат и ни намека на авторство. Взять бы да и поджечь все издательства, которые печатают подобный хлам. Но на данный момент книжка помогла мне полностью удовлетворить свое любопытство.

Бонни Бланшар родилась в Далласе, штат Техас, в октябре 1942 года в семье успешного пластического хирурга и выросла в доме в Хайленд-Парке. Мать она потеряла в возрасте шести лет. После скоропостижной кончины отца жила со своим братом Дэрилом на ранчо неподалеку от Дентона. Проходила специализацию по философии в Университете Северного Техаса.

«Все считали, что Бонни — просто тупая хорошенькая техасская кукла, — рассказывает Дэрил Бланшар, юрист и финансовый советник Бонни. — И глубоко заблуждались. Моя сестра с отличием окончила среднюю школу в Хайленд-Парке и вообще всегда сидела, уткнувшись носом в книгу. И без своих знаменитых очков практически ничего не видела».

На самом деле жизнь Бонни круто изменил именно музыкальный факультет университета.

«Представьте себе унылый университетский городок, — вспоминает подруга детства Мона Фриман. — Ведь даже за банкой пива приходилось ехать за тридцать миль на север или на юг; и все же здесь попадались длинноволосые джазовые музыканты из Нью-Йорка, которые приезжали поиграть с лабораторным оркестром, как они его называли, и, естественно, привозили с собой поэзию битников и травку».

«Все случилось, когда лабораторный оркестр победил на Джазовом фестивале в Ньюпорте, — рассказывает Дэрил, брат Бонни. — Техасский университет оказался на пике популярности. Сам Стэн Кентон [15] приезжал туда набирать музыкантов. Город гордился своими ребятами. А Бонни, которая до той поры не слушала джаза, вдруг стала носить черные чулки, читать Кьеркегора и приглашать домой типичных персонажей его романов, а еще всех тех музыкантов. Бонни стала принимать участие в джемсейшене, как они это называли, а потом они всей гурьбой уехали во Францию».

«Мы сидели в „Дэ маго“, когда все произошло, — говорит саксофонист Пол Рейзнер. — Мимо проходила группа французов, которые тащили на себе все свое оборудование. И вышло так, что среди них оказался тот парень, Андре Фламбо. Ему хватило одного взгляда на Бонни, чтобы встать на колено и сказать с этим жутким французским акцентом: „Бриджит! Мэрилин! Афродита! Я хочу, чтобы ты снялась в моем фильме“».

«Сладкая тьма» вынесла Бонни на гребень парижской Новой волны вместе с Джин Сиберг и позднее Джейн Фондой.

«За билетами на два ее первых фильма очередь растянулась вокруг всей главной площади Дентона, — вспоминает Мона Фриман. — Что вполне естественно для родного города Бонни. Но только узнав о рекламном щите на Таймс-сквер, мы наконец поняли, что она действительно это сделала. А потом в журнале „Вог“ появилась та потрясающая реклама для „Миднайт минк“».

«Бонни действительно запустила рекламную кампанию для „Миднайт минк“, — говорит Блэр Саквелл, президент „Миднайт минк“. — И та первая фотография прославила Эрика Арлингтона как фотографа, что бы там ни утверждал сам Эрик. Мы лихорадочно пытались решить, какое манто выбрать, стоит ли показывать туфли, что делать с ее волосами и все такое, а потом она вдруг снимает одежду, надевает на голое тело длинное манто нараспашку, поворачивается так, чтобы ничего не было видно, хотя совершенно ясно, что под манто на ней ничего нет, и спрашивает: „А что плохого в босых ногах?“»

«И конечно, все тут же начали перепечатывать рекламную фотографию, — продолжает Мона Фриман. — Представляете, как непривычно: босая Бонни, закутанная в белый мех. „Миднайт минк“ стала тогда жутко популярной».

Десять фильмов за пять лет принесли Бонни известность в Соединенных Штатах и в Европе. Она стала любимицей «Нью-Йорк таймс», «Вэрайети», «Тайм», «Ньюс-уик». Наконец после итальянской «Мастер Долороса» и кассового успеха в Америке Голливуд заплатил ей достаточно, чтобы она могла принять участие в двух высокобюджетных фильмах-катастрофах со звездным составом у себя дома.

«Больше никогда», — заявила Бонни, которая вернулась во Францию, чтобы сняться у Фламбо в «О любви и печали» — своем последнем хорошем фильме, выпущенном в этой стране.

В 1976 году Бонни со своей шестилетней дочерью Белиндой переехала в Испанию и обосновалась в роскошных апартаментах «Палас-отеля», покидая их лишь затем, чтобы сыграть в европейских фильмах своего тогдашнего любовника режиссера Леонардо Галло.

«Почему женщине обязательно выходить замуж, чтобы родить ребенка?! Я смогу воспитать Белинду и научу ее быть такой же независимой, как я сама».