Чтение онлайн

И отсюда вопросы плавно перешли на характер главной героини. Считает ли Сьюзен, что та получила по заслугам? И считает ли она себя американским режиссером. Естественно, да. Ее контрабандисты — американцы родом из Техаса. Затем Сьюзен рассказала журналистам, что в работе над фильмом ей помогала Бонни. Словом, одна женщина помогла другой, совсем как когда-то Коппола помог своему другу Бэлларду снять «Черного скакуна», ну и все в том же духе.

Заявление Сьюзен немедленно привлекло ко мне всеобщее внимание. На меня посыпались вопросы о финансовом участии мамы в проекте. И я, изо всех сил сдерживая предательскую дрожь в голосе, рассказывала о том, как мама всегда верила и верит в необходимость честных отношений между людьми.

И тут началось. Считаю ли я, что любовные сцены сделаны со вкусом и в духе маминых фильмов? Конечно же, я сказала «да». Хочу ли я сниматься дальше? Да, определенно да. Как я отношусь к тому, что сыграла роль в фильме, который в силу возрастных ограничений не смогут посмотреть в Америке? Но здесь мне на помощь пришла Сьюзен, которая с ходу заявила, что фильм ни в коем случае нельзя отнести к разряду порнографических. Разве репортеры не присутствовали на просмотре? И что тогда они видели? Конечно, «Конец игры» получит рейтинг «R». [21] А потом она представила нас с Сэнди как двух самых потрясающих актрис современного кинематографа.

Затем наступил черед Сэнди, и из своих односложных ответов она извлекла максимум выгоды для себя, что под силу только очень красивой женщине. Правда, Сьюзен пришлось пару раз прийти к ней на выручку, и они много говорили об Америке, Европе и штате Техас.

Я и сейчас считаю, что тогда все прошло просто великолепно. Сьюзен держалась очень естественно и выглядела весьма убедительно, а репортеры не проявляли по отношению к нам враждебности. В конце концов, мы ведь были аутсайдерами на фестивале. И никто не рассчитывал на то, что мы получим здесь хоть какую-нибудь награду. А потому ни у кого не было особого желания на нас нападать. То была минута нашей славы, и все играли на нашей стороне поля.

Слухи о желании «Юнайтед театрикалз» купить фильм усиленно муссировались. Но Сьюзен не собиралась упускать и людей из Европы. Она не отходила от телефона в своем номере, поскольку разговоры о серьезности намерений «Юнайтед театрикалз» привлекали все новых покупателей.

Стоило нам выйти из комнаты, как мы тут же попали под перекрестный огонь репортеров. Нас, можно сказать, опутали сетью вопросов. Получила ли я новые предложения? Будет ли Сьюзен работать в Голливуде? И мы, естественно, рассказали о предстоящих съемках в Бразилии фильма «Постыдные желания».

Когда я вернулась в наши апартаменты, то буквально парила в облаках, но в то же время что-то назревало у меня в душе. Я была здорово обижена на маму, чего раньше со мной не случалось. Я всегда прощала ей самые ужасные вещи, потому что знала: как бы сильно мама ни обидела меня, она всегда была страдающей стороной.

Но мама оскорбила меня в лучших чувствах, и ее стремление к саморазрушению и ее беспечность были сейчас ни при чем. Нет, здесь крылось нечто большее. Она не пришла на просмотр! И это задело меня так же больно, как и тот факт, что она проигнорировала пресс-конференцию. Мама не захотела посмотреть мой фильм!

Однако, уже в который раз, я решила спустить все на тормозах. Я не стала скандалить, так как не хотела уподобляться маме. И не хотела привлекать к себе лишнего внимания, что опять-таки обожала делать мама.

Когда я вошла, то на меня никто даже внимания не обратил. Словно меня там и не было вовсе. В апартаментах царил жуткий кавардак. Демонстрация маминого лучшего фильма вылилась в вечер просмотра кадров из всех ее лучших кинокартин. А Леонардо Галло, который, кстати, наплодил кучу барахла с ее участием, должен был выступить с приветственной речью. Ну, ему это точно было нужно. Потому что тогда, возможно, вспомнят кино, которое он снимал на заре своей молодости, а не отстой, угробивший мамину карьеру.

Так или иначе, но мама сидела на кушетке рядом с Марти, и тот кормил ее холодными закусками, лежащими на фарфоровой тарелке. Мама выглядела потрясающе — что правда, то правда. Она казалась очень хрупкой, этаким эфирным созданием без возраста. А Марти кормил ее в самом прямом смысле, а ей только и оставалось, что открывать рот. И он непрерывно нашептывал ей на ухо, что сниматься в телефильмах гораздо легче. Сценарии всегда длинные, съемки продолжительные, и никаких тебе репетиций или пересъемок. А ее профессионализм — именно то, что им требуется.

Мама прилагала неимоверные усилия, чтобы хоть немного поесть. Она ела и говорила, что не уверена, справится ли с ролью в телефильме. Одним словом, завела старую песню, которую я уже тысячу раз слышала. Она уже проделывала подобные штучки с Галло, а еще когда снималась в Германии и Дании, причем каждый раз режиссер, купившись на ее беззащитность, ранимость и прочее и прочее, принимал решение за нее. Итак, я поняла, что этот неотразимый парень Марти — режиссер или типа того, причем работает на телевидении. Конечно, мама отдастся за большую роль в американском фильме. Но телевидение?! Смех, да и только. Бедный Марти, как бишь там его! Тебе, похоже, самое время вытереть руки салфеткой и признать свое поражение.

И я отправилась к себе, чтобы принять душ и переодеться к обеду. Я старалась не думать об утреннем просмотре, о том, что никто — ни мама, ни дядя Дэрил, ни Триш, ни Джилл — не пришел на меня посмотреть. «Не надо, забудь!» — уговаривала я себя. Но я не могла забыть. Множество незнакомых людей аплодировали мне, а моим родным, выходит, наплевать на меня! В результате я совсем расклеилась и даже разревелась. Я включила воду и стояла под горячей струей, а слезы все текли и текли.

Но тут в дверь ванной забарабанила Триш. «Поторопись, Белинда! — крикнула она. — Пресс-конференция уже начинается».

Ну если честно, то народу собралось раз в пять больше, чем было на нашей пресс-конференции. Здесь даже сравнивать нечего. Мама действительно всех созвала. И созвала специально для того, чтобы сообщить, что возвращается в Штаты, где будет работать на «Юнайтед театрикалз»: сниматься в сериале под названием «Полет с шампанским».

Так вот, Джереми, если ты знаешь людей из мира кино, то, наверное, представляешь себе, как они относятся к телевидению. Они смотрят на него сверху вниз и глубоко презирают. Можешь спросить Алекса Клементайна. Так что тогда, черт побери, происходит в Каннах!