Чтение онлайн

— Помилуйте, Пётр Михайлович! Не с той ноги встали?

Рожнов вытянул кисет с нюхательным табаком, втянул щепоть в свой длинный нос и чихать начал. Вытерев слёзы огромным, как полушалок, платком, он горой выставился перед сутуловатым, неказистым мичманом с чухонским лицом и произнёс тираду, никак не ожидаемую:

— Ты моряк, Фаддей. Моряк до костей. А стоящему моряку чего хочется? Бабы — те на берегу блудят. Денег в сундуке? Тебе, знаю, ни к чему ни то, ни это. Тебе в морях далёких плавать хочется. Там, где необходимость заставляет надеяться только на собственный корабль и свои силы, где всё направляется к одной цели — успешному плаванию. Там, в водяной бесконечности, в минуту крайних опасностей каждым моряком ясно осознается необходимость выжить и победить. Только в этой благородной суровой школе вырабатываются превосходные моряки. Они бы послужили благородными семенами для вывода флота из безотрадного состояния. Вам, нынешним мичманам, придётся возрождать флот и выводить Россию на океанские просторы!

Рожнов запустил в нос ещё одну порцию табаку и продолжил громче:

— До сих пор наш флот появлялся в европейских морях, когда там драться надо было. Но верю, скоро он двинется в отдалённые океаны для мирного установления путей к незнакомым материкам и странам, открывать новые земли и острова, проникать в полярные льды для учёных целей. В нашем печальном застое намечаемая экспедиция — только проблеск радостной зари, кромка светлого утра. Так просись туда, бейся лбом! Жаль, что я староват для такого дела, а то бы, ей-богу, матросом пошёл!

— Да уймитесь вы, Пётр Михайлович! — Фаддей повысил голос, но хладнокровия не потерял. — К кому я должен толкаться? Объясните же понятней! У меня кто командир? Вы. Вам и подчиняюсь. Не стану же прыгать через голову.

— Потому и разоряюсь, — успокаиваясь, произнёс Рожнов и тут же поправился: — Точнее, приказываю: пиши рапорт нашему адмиралу, а я его с другого бока лягну. Авось похлопочет.

После вахты при фонаре Беллинсгаузен написал рапорт на имя капитан-лейтенанта Рожнова с просьбой перевести его с «Благодати» на шлюп «Надежда». Текст уместился на четвертушке стандартного листа. Прочитав, Пётр Михайлович аж поперхнулся: «Как с фелюги на фелюгу, остолоп эзельский! Хоть бы вставил — де, горю желаньем, мечтал с детства, нашёл выраженья, чтоб начальство пронять!» Но от ругани удержался. Холодным умом после рассудил: «Сейчас вся офицерская рать в пиитстве состязается, а такой рефлекц [17] , глядишь, в глаз скорей вдарит и запомнится».

Он отпустил мичмана отдыхать, сам достал бумагу и принялся за сочинение странствий мичмана Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена, 1779 года рождения, августа месяца 17-го числа... Кадетство, гардемаринство, крейсерство — ни выдающихся походов, ни сражений, ни заслуг. Одно и есть: «К службе ревностен, повсегодно от всех господ командиров аттестовывался поведения и должности хорошо».

Витиевато расписавшись, добавил мысленно: «Но параграфист, как старый ревизор. Точно камень, прости Господи и помилуй его в пути дальнейшем».

В синеватой дымке предутреннего тумана показались кронштадтские стенки. В некотором отдалении от других кораблей стояли два новеньких шлюпа. Около них горели на плотах костры, бегали люди. Там всё ещё шли переделки, не прекращающиеся даже ночью.

От первого же офицера по пути к штабу Рожнов узнал об очередной незадаче для Ивана Крузенштерна. Кронштадтцы за экспедицию болели душой, все известия подхватывались с ходу и обсуждались даже кухарками. Инвалиды скрипели: «Опять протянут, как с Григорием Ивановичем Муловским, сорвут дело, окаянные».

Оказалось, по мере того, как шли сборы, менялись цели, усложнялись задачи. На одном из многих совещаний Николай Петрович Румянцев, ставший министром коммерции, потребовал взять на борт «Надежды» посольство для установления дипломатических и торговых отношений с Японией. Послом назначался Николай Петрович Резанов — один из учредителей Российско-Американской компании. Первоначальный маршрут пришлось переделывать. После совместного плавания вокруг Южной Америки «Надежда» и «Нева» разделятся у Сандвичевых островов. Отсюда Крузенштерн направится в Японию, а Лисянский — к берегам Русской Америки. Соединятся они в Кантоне. Оттуда возвратятся в Россию.

Для посольских пришлось изыскивать на корабле просторные помещения, ставить дополнительные переборки, украшать мебелью.

На корабли начали прибывать офицеры и матросы. Уж чему обрадовался вконец издерганный Крузенштерн, так приезду Макара Ивановича Ратманова, друга по кадетству и волонтёрству в Англии, которого он просил назначить себе первым помощником.

После выпуска из Корпуса в 1788 году Макара направили на Черноморский флот в эскадру Фёдора Фёдоровича Ушакова. Через десять лет он уже командовал бригантиной «Ахилл». Летом 1798 года французские войска высадились в Египте. Оттоманская Порта обратилась за помощью к России. Павел I приказал флоту идти в Архипелаг, соединившись в Константинополе с турками. Эскадра Ушакова вместе с турецким флотом начала изгонять французов с Ионических островов.

В ноябре 1798 года упёрлись в Корфу — главный и наиболее укреплённый остров с многочисленным гарнизоном. Лейтенанта Ратманова Ушаков поставил командовать отбитой у корсаров шебекой «Макарий», вооружённой сорока малыми орудиями, Однажды сырой зимней ночью Макар усмотрел французский бриг «Буаносорте», вступил с ним в бой и заставил спустить флаг. И надо же такому случиться, что в это время с кораблей «Святой Захарий» и «Елисавета» услышали канонаду, поспешили к месту сражения, приняли шебеку за французский корвет, открыли огонь, перебили большую часть рангоута и такелажа. Криков о том, что стреляют, сукины дети, по своим, на кораблях не услышали. Пришлось Ратманову загнать своих матросов от греха в трюмы и удалиться в туман. А французский бриг, воспользовавшись смятением, удрал под шумок в Корфу. Позднее Макар добрался-таки до «Буаносорте», но в ту ночь едва не лишился жизни.

На втором месяце осады после четырёхдневного штурма французы сдались. По соглашению одна часть горнизона доставлялась в Тулон, другая — в Анкону, крепость на восточном побережье Италии. Командуя отрядом судов, занимавшихся перевозкой французов в Анкону, Ратманов всё высмотрел и запомнил. Вернувшись, он представил Ушакову подробный план порта и укреплений. Эти сведения пригодились, когда Суворов, возглавлявший Русский экспедиционный корпус в Италии, обратился к адмиралу за помощью при осаде Анконы. Ратманов захватил вооружённый транспорт, доставлявший продовольствие в осаждённую крепость. А потом, сильно рассердившись, ворвался в гавань Анконы, потопил линейный корабль, с боя взял злопамятный бриг «Буаносорте». Он же захватил, мол, портовые сооружения и готовые к выходу в море французские корабли. За умелое командование десантом, проявленную решимость и бесстрашие его наградили орденом Анны 2-й степени.

И теперь живой, невредимый, сияющий он обнимал Крузенштерна, готовый разделить с ним все беды и радости предстоящего плавания.

Чуть позже появились лейтенанты Фёдор Ромберг, Пётр Головачёв, Ермолай Левенштерн. Пришлось включить в экипаж и кадет братьев Отто и Морица Коцебу. За них хлопотал отец, известный и успешный литератор Август Коцебу, чья пьеса «Ненависть к людям и раскаяние» в то время с шумным успехом шла на русской сцене. Август обратился к царю, и Александр I приказал зачислить отроков в состав команды.