Чтение онлайн

На баскетбольной площадке мне тогда хотелось только одного — забивать, забивать, забивать. Делиться мячом мне, действительно, хотелось не всегда. Поначалу четырех товарищей на площадке для меня просто не существовало. В моем сознании были только мяч и кольцо. Впрочем, даже тогда эта целеустремленность не была эгоистичной. Больше всего я жаждал победы для своей команды, просто в своем стремлении поразить кольцо соперника видел кратчайший путь к этой цели. В какой-то из игр, правда, на нестандартной площадке, я набрал 99 очков.

Позднее, когда я уже «наелся» баскетболом, желание самому решить исход матча стало исключительно прагматичным, профессиональным. Если команда выигрывала, я готов был по двадцать минут простаивать вообще без мяча. Но при этом я был постоянно внутренне готов взять игру на себя в критический момент. Жизнь показала мою правоту в подобной устремленности.

Доверие

Я неоднократно говорил, что считаю доверие Реша по отношению ко мне важнейшим фактором моего спортивного роста. Например, какую-то из томских зим я «убил» исключительно на отработку только-только входившего тогда в употребление броска в прыжке. Видимо, интуитивно я чувствовал, что время общепринятого броска «со стояка» безвозвратно уходит, и мне захотелось освоить новую технику.

Никаких пособий, не говоря о видеоматериалах, в нашем распоряжении тогда не было. Помню, как мы с приятелем не один десяток раз обошли томские кинотеатры с одной лишь целью — еще раз посмотреть демонстрировавшийся перед каким-либо фильмом киножурнал, одним из сюжетов которого был репортаж о группе баскетбольных акробатов «HarlemGlobetrotters».6

В итоге техническую новинку мне приходилось осваивать методом проб и ошибок. Поначалу я был способен бросить мяч с прыжка не более чем на 2-3 метра. Упрямство характера заставляло меня часами отрабатывать этот злополучный бросок, «забив» на все остальные элементы тренировочной программы. И что же Реш? Вместо того чтобы давить на меня, загонять в свои тренерские схемы, добиваться результата в каких-то проходных играх, он терпеливо и мягко поощрял мое рвение, по мере сил подсказывая и корректируя мои тренировки.

Бросок в прыжке, отшлифованный мной впоследствии до безупречности и положенный на основу беспрецедентной по меркам тогдашнего советского баскетбола функциональной подготовки, стал важнейшим элементом моего игрового стиля, важнейшей предпосылкой моего движения вверх, к вершинам мирового баскетбола.

Это доверие сформировало во мне столь необходимую для игрока и в особенности снайпера уверенность в себе. Позднее, уже когда я стал основным игроком в составе команд, которые готовил Реш, он нередко в решающие моменты игр инструктировал моих партнеров фразой, ставшей знаменитой: «Дайте мяч Серому, он знает, что с ним делать!»

Основы прогресса

Мой быстрый прогресс в баскетболе вырос не на пустом месте. Об одной составляющей успеха — страстном желании совершенствоваться в игре и, главное, выигрывать — я уже сказал. Другой составляющей была неплохая функциональная подготовка. Несмотря на не совсем атлетичное с первого взгляда телосложение, я был довольно жилистым, выносливым и взрывным. Кроме того, прекрасную базу для баскетбола дали занятия легкой атлетикой. Во-первых, оттуда — динамика и взрыв в прыжке, ставшие впоследствии отличительной чертой моего игрового почерка. Во-вторых, и это очень важно, умение тренироваться индивидуально и готовность нести индивидуальную ответственность во время соревнований. Я много раз говорил, что если бы в игровых видах спорта у всех была такая же персональная заряженность на результат и способность выжать из себя все, на что способен, прогресс был бы колоссальным.

Бедой многих игровиков является формирующаяся с детства подсознательная надежда на партнера по команде, некая задняя мысль: «если у меня не получится, сыграет кто-то другой». В итоге в решающих, экстремальных ситуациях люди стремятся не обеспечить результат, а любой ценой избавиться от мяча. Думаю, что во многом благодаря занятиям индивидуальным видом спорта я на всю жизнь приобрел умение рассчитывать, если потребуется, только на свои силы и отсутствие боязни брать игру на себя.

Важная предпосылка моего спортивного роста была в том, что я всегда тренировался со старшими. Я постоянно был в состоянии жесткой конкуренции, мне нужно было доказывать, что я не хуже, и постоянно было к чему стремиться. Вообще, главное впечатление от начального периода моих занятий спортом — эта всеобщая увлеченность, доброжелательное и душевное отношение друг к другу, отсутствие закулисных игр.

Дворовый спорт как двигатель прогресса

В качестве другой предпосылки моих будущих успехов не могу не назвать дворовый спорт, который был великим двигателем спортивного прогресса. Не секрет, что практически все великие игроки — футболисты, баскетболисты, хоккеисты — выросли именно из дворовых команд, служивших основой и для всесоюзных детских соревнований «Золотая шайба», «Кожаный мяч», «Оранжевый мяч». Помню, как я еще в 51-м году, подвязав резинками чулки и взяв под мышку трофейный футбольный мяч, привезенный отцом из Германии, спозаранку выходил во двор и поджидал, когда начнут подтягиваться друзья-товарищи по футбольным баталиям, чтобы провести с ними в этих баталиях целый день.

Самое главное — дворовый спорт не был заорганизован и перегружен методиками. Его двигателем была тяга мальчишек к самовыражению. Умение «водиться», брать игру на себя, поразить всех своим мастерством — вот что, а отнюдь не технико-тактические показатели или данные «плюс — минус» позволяло стать «звездой» двора. Дворовый спорт, таким образом, в первую очередь развивал индивидуальные качества детей, развивал их самобытность.

То, что сейчас стало меньше самобытных игроков, в значительной степени связано именно с фактической смертью дворового спорта. Дети с самого раннего возраста попадают в руки профессиональных тренеров, которые готовят их часто по шаблону, «задавливают» командной игрой и настроенностью на результаты, а радость от игры, свобода самовыражения, самосовершенствования пропадают.

Я уже не говорю про современные специфические факторы отбора молодых спортсменов в составы команд, такие как размер благотворительного взноса, сделанного родителями, их способность оплатить выезд на сборы или соревнования. Все это ставит подготовку игрока с ног на голову, да еще и подрывает веру молодых ребят в спортивную и человеческую справедливость.

Мне повезло — в мое время государство находило пусть небольшие, но стабильно выделяемые средства на поддержку спортивных талантов. Тренировались мы в непрезентабельных условиях, но интенсивно. В течение учебного года тренировки проходили ежедневно, выходные обычно были игровыми днями. Когда я стал тренироваться со студентами, занятия иногда начинались только в 22.30, заканчивались за полночь, а в 7 утра уже нужно было подниматься в школу.

Что касается летнего периода, то он в те времена изобиловал соревнованиями самых разных уровней. Тренировочных сборов как таковых не было (что, возможно, опять-таки к лучшему, потому что мы не отрывались от дома и родителей, жили на привычном домашнем питании), но мы все лето были заняты. Тренировочные и соревновательные нагрузки были очень высокими.

Деревянные щиты и мяч со шнуровкой

Общая радость от возможности тренироваться и играть, которая меня захватила с самого начала, сегодня может показаться удивительной, потому что собственно материальные условия для тренировок и игр во времена моей юности были на грани фантастики. Форму нам выдавали лишь изредка, да и то лишь трусы и майки. Особая проблема была с обувью — кеды 45-го размера в магазинах отсутствовали как явление. Спортивные трусы мать шила мне собственноручно (благо, материала на них уходило немного, — это сейчас в почете баскетбольные трусы по щиколотку, а тогда мода была противоположной: особым шиком считались максимально короткие трусы). В 10-м классе тренер впервые «пробил» мне шерстяной спортивный костюм, и это сделало меня абсолютно счастливым человеком.