Чтение онлайн

Шпак замолчал. Алехин тоже сидел молча, низко опустив голову на грудь. Шпак вышел из-за стола и прошелся по кабинету. Потом он сказал:

–  Великая Германия и наш фюрер любят и ценят культуру во всех ее проявлениях. Вы - гениальный шахматист, и мы даруем вам жизнь. Даже даем свободу, но только при одном условии.

Вновь Шпак выдержал необходимую паузу, может быть, для того, чтобы дать пленнику время обдумать предложение. Сделав несколько шагов, он подошел к Алехину и протянул ему портсигар.

–  Закуривайте, - предложил Шпак. Алехин секунду поколебался, затем взял сигарету, прикурил от зажигалки Шпака и сделал несколько жадных затяжек.

–  Господин Алехин, мы хотим, чтобы вы сыграли в международном турнире на первенство Европы, а потом в Москве.

Алехин удивленно посмотрел на Шпака.

–  Да, да, именно в Москве, - подтвердил он.
– Чтобы вам лучше было понять и решиться, я объясню вам обстановку. Вот посмотрите.

Шпак подошел к карте, Алехин поднялся со стула и также сделал два шага по направлению к карте.

–  Смотрите, - пояснил Шпак, обводя рукой огромное пространство, закрашенное коричневой краской.
– Франции уже не существует, остальная Европа тоже под властью имперских войск. Москва окружена, дни Советов сочтены. Вы - чемпион мира, но мира, в котором господствуют идеи национал-социализма.

Шпак отошел от карты, Шехтель внимательно следил за тем, как оберштурмбаннфюрер гулял по кабинету.

–  Это причины, так сказать внешние, - продолжил разговор Шпак, - но есть еще ваши личные. Видите ли, в пылу наступления наши войска несколько… - Шпак мучительно старался подобрать нужное слово, - попортили дом вашей супруги в Дьепе. Сами понимаете, война! Я обещаю вам принять все нужные меры и больше не беспокоить вашу супругу. Так что же, могу я доложить начальству, что вы согласны?

Алехин продолжал молчать. В разговор вмешался Шехтель.

–  Господин Алехин просит разрешения уехать в Португалию, - сообщил Шехтель.
– Он хочет играть матч с Капабланкой.

–  Это можно разрешить, - согласился Шпак.
– Выдайте ему визу. Конечно, после турниров. Так. ждем завтра вашего согласия. Завтра же вы получите и продовольственные карточки. Можете идти, вы свободны. Да-да, совсем свободны, - подтвердил Шпак, заметив, что Алехин бросил вопросительный взгляд на Шехтеля.

Медленно шел Алехин к двери. Он не верил долгожданной свободе и каждую секунду ожидал приказа возвратиться. Вот страшный кабинет остался позади, пройден и длинный коридор. Часовой у выхода был, видимо, предупрежден и беспрепятственно пропустил Алехина. Яркий дневной свет ослепил на несколько мгновений пленника, заставив прищурить усталые голубые глаза.

Был обычный летний день, такой, каких бывает много в Париже. Между тем, все в этом древнем красивом городе было теперь совсем иным. Где-то вверху плескался ненавистный флаг со свастикой, там и тут мелькали военные в форме немецкой армии. Прохожие французы робко озирались, стараясь не смотреть на устрашающие фашистские регалии. В мире произошла катастрофа, и, казалось, никогда не вернется былая радостная и веселая жизнь в этот оскорбленный и униженный город.

Ольга с показной элегантностью резко затормозила машину у Манхэттенского клуба. «Смешны эти женщины за рулем, - подумал Капабланка, - и здесь для них самое важное - остаться красивыми». Ольга подставила Хосе для поцелуя щеку.

–  Значит, ровно в одиннадцать, дарлинг, - сказала она. Хлопнула дверь, и «шевроле», рванув с места, скрылся в потоке автомашин. Четкий, красивый профиль жены напомнил Капабланке Кончиту. Вот так же и она восхищалась когда-то своим маленьким «россинантом»! Пятнадцать лет прошло, как быстро летит время! А теперь совсем другие «шевроле» пошли! Пролетевшие годы можно определить по тому, как изменились автомобили.

«Правильно сделал, что не поехал с Ольгой, - решил Капабланка.
– Лучше часок посидеть в клубе. Ольга должна была иойти, а мне совсем не обязательно. Заставят есть свои шашлыки, чахохбили. Пить вино. Странно: вдруг породнился с русскими князьями! Забавные люди, с таким азартом спорят о достоинствах своего рода! В горло готовы вцепиться тому, кто скажет хоть слово плохое о самом далеком предке».

Капабланка, не снимая плаща, прошел в маленькие, уютные комнаты клуба. Сидевшие за столиками шахматисты оторвались на миг от партий и, как завсегдатая, по-свойски приветствовали экс-чемпиона мира. Коммерческий атташе кубинского правительства в Нью-Йорке Капабланка действительно не пропускал ни одной возможности зайти в любимый Манхэттенский шахматный клуб.

Увидев худого, лысого господина, сидевшего за одним из столиков, Капабланка приветственно замахал рукой.

–  Гуд ивнинг, мистер Блэк!
– радостно воскликнул кубинец.

–  Буэнос ночес, Хосе!
– пробурчал Блэк, поспешно передвигая на доске фигуру и в тот же миг нажимая кнопку часов. Довольно фамильярный тон, каким мистер Блэк разговаривал с экс-чемпионом мира, никого не удивлял в клубе, все давно уже к этому привыкли. Американец всерьез утверждал, что он именно и есть тот сосед, который играл в шахматы с отцом Хосе Рауля, когда тому было четыре года, и отец сделал неверный ход конем. Опровергать этого утверждения никто не хотел, да и не мог. Мистер Блэк, действительно, одно время проживал в Гаване, и что касается возраста американца, то кто мог точно сказать, сколько ему лет?

Одно было всем известно: мистер Блэк беззаветно любил Капабланку. Старый холостяк, он все свое время отдавал шахматам и коллекционированию всего того, что касалось Хосе Рауля. У него были собраны все партии, игранные кубинцем, фотографии, вырезки из газет. В любой момент он мог дать справку о результатах Хосе в турнирах и матчах за все сорок лет шахматной деятельности. И уж не дай бог, если кто при нем высказывал нелестное слово о Капабланке; добродушный мистер Блэк становился в таких случаях зверем.

Блэк по-английски - черный, и это давало коллегам по клубу много поводов для шуток. «Ту-блэк» - часто переделывали они фамилию американца, что означало «слишком черный». То вдруг на его бланке для записи партий появлялась надпись: «Блэк анд уайт» - «белый и черный». Сам мистер Блэк почему-то утверждал, что его фамилия близка фамилии Хосе Рауля. Слово «бланко» по-испански - «белый», а «капабланка» - «белая шляпа». Остряки возражали против родства, замечая, что игра мистера Блэка и Хосе разнится между собой, действительно, как черное и белое.