Чтение онлайн

– Я бы хотел научиться читать ваши мысли, друзья, – говорит левый я, оторвавшись от пения. – Это было бы так здорово: не тратить силы на произношение слов, а понимать с одного взгляда. Тогда проблема двусмысленности любой фразы отпала бы сама собой.

– В ней есть своя прелесть, – отвечает средний я и дальше: трактовка – вот в чем сила. Благодаря этому феномену, человечество развивается. По сути, все только и делают, что пересказывают слова других, но в ином свете. Все свое время разумная жизнь говорит об одном и том же, да только от года к году смысл перетекает, расширяясь и углубляясь. Так создается объем для плоских вещей.

– Надеюсь, ты не приравниваешь слово «плоский» к слову «пустышка», – замечает правый я. – Надеюсь, для тебя это не синонимы.

– Точно так же, как и для тебя, – улыбается средний я. А потом мы все вместе радуемся столько удачной ремарке.

Наконец до меня доходит, что искать адрес следует в компьютере, что я и делаю. Да, все так: в непрочитанных электронных письмах я нахожу искомое сообщение, переписываю данные в блокнот, который валяется рядом с клавиатурой.

– Саша, ты, как мне кажется, нашел то, что искал, – говорит правый я и добавляет: теперь-то уже мы можем разыграть последнюю сцену?

– Я все сделаю сам, – говорю в ответ я и покидаю квартиру.

Вся компания идет следом, перешептываясь у меня за спиной. Похоже, мои действия поставили их в тупик, и теперь они на ходу придумывают экстренный план, но только я-то давно все придумал и не намерен отступать ни на шаг. Твердой походкой я направляюсь к автобусной остановке. Так, на всякий случай, ведь неизвестно, чем закончится сегодняшний день, поэтому очень сильно хочется вспомнить те детские ощущения поездки в общественном транспорте. Если честно, я бы хотел еще много чего освежить в памяти перед финалом, но времени нет.

Я со своей свитой преодолеваю последний поворот на персональной дороге в ад. Раньше я думал, что этот путь будет усеян разложившимися трупами домашних животных, отрезанными половыми органами, взрывами ядерных боеголовок, но все оказалось намного проще: обычная, вымощенная стандартной плиткой, улица, пестрящая огнями дорогих магазинов и закупоренная лесом из голов менеджеров среднего звена.

Средний я говорит, догоняя меня:

– Куда мы направляемся? Неужели ты еще думаешь, что можешь исправить ситуацию?

Отвечаю утвердительно.

– Вы ведь сами недавно установили, что шанс должен быть всегда.

– Ты путаешь шанс с самообманом, – только и произносит средний я.

Ну и пусть, думаю я. Зато так будет честнее, хотя бы по отношению ко мне. А мы, тем временем, проходим мимо продуктового магазина. Его ступени пусты.

– Все ушли на бой, – шутит левый я.

Сегодняшнее солнце выглядит доброжелательно, играя в ляпки с кучкой молодых облаков, которые, скооперировавшись с ветром, быстро проносятся над головами людей, спешащих по своим делам. Стоя под козырьком автобусной остановки, я улыбаюсь, глядя на прекрасное мегаполисное небо, сверкающее и давящее неописуемой красотой. Прохожие, кажется, тоже заметили изменения матери-природы. Они сами по себе излучают волшебный блеск, сравнить который можно разве что с эксклюзивным ювелирным украшением работы средневекового мастера. Похоже, наступила весна.

Так вот выглядит обыкновенная деревянная дверь с одним простеньким замком и цепочкой с той стороны. Звонок расположен на высоте пупка усредненного физически здорового человека без врожденных или приобретенных аномалий. Похоже, низкорослые существа в этом доме частые гости. Я звоню. Дверь открывает – и я ни капли не удивлен! – карлик, только женского рода. Она меряет меня взглядом, словно какой-нибудь гробовщик, складывая в голове нужные параметры и рисуя воображаемую схему длинной деревянной коробки. Мои копии бесцеремонно проходят внутрь, но женщина-карлик это не замечает.

Потому спрашивает:

– Вы к кому? Добрый день.

– Добрый, – киваю головой я в ответ, а тело, кажется, разорвет от злорадства. – А Константин Леонидович дома?

– Да, конечно, – говорит женщина и, отвернувшись, кричит вглубь квартиры: – Костя, это к тебе!

Я не дожидаюсь, пока хозяин дома появится, и вхожу, захлопывая за собой дверь. Женщина отходит назад, а затем удаляется на кухню, подхватив на руки маленького ребенка, который бегает практически нагим по узкому коридору этого неопрятного жилища. Он пытается что-то возразить, но мамаша силой утаскивает его на кухню, откуда в следующую же секунду появляется новый карлик, тот, которого я и искал.

Все три копии в одни голос говорят:

– Мы все поняли!

Карлик подходит ко мне, вытирая полотенцем руки, а затем останавливается, побелев. Я говорю:

– Привет! Помнишь меня?

Он молчит.

– Костя, значит? – продолжаю я, сближаясь. – Неужели, ты меня забыл, а? Думаю, я оставил в твоей жизни большой след, как и ты в моей. Теперь.

Между нами меньше метра, рукоятка пистолета холодеет в ладони, но я не собираюсь никого убивать. Слишком много смертей, поэтому сегодняшний день должен статься временем примирения, а никак не нового кровопролития. Мои копии с огромным интересом наблюдают за разыгрывающейся сценой встречи двух людей, иногда коротко комментируя.

Я говорю:

– Мое лицо тебе знакомо? – поправляю волосы для порядка и дальше: – Посмотри мне в глаза, Костя. Ты меня знаешь!

Раздаются одобрительные возгласы моих копий. Им приходится по душе тактика безостановочного давления, которую я избрал для важной беседы. Так будет проще перейти к маневру смягчения противника, и в итоге должно получиться результативно. Это не просто переговоры, это – важнейшая дискуссия в моей жизни, так что следует быть крайне осторожным, дабы создать присущий ситуации настрой и не спугнуть его затем.

Карлик сдавленно произносит:

– У меня есть ребенок.

– У меня тоже мог бы быть, – отвечаю я и снова: не хочешь пригласить меня выпить чаю? Давай, поговорим в более спокойной обстановке. В последнее время прихожие нагоняют на меня такую тоску, что хочется умереть.

На финальном слове фразы я делаю особый упор в целях придания атмосфере накаленного состояния, чтобы ввести собеседника в волнение. Пусть думает, что я готов на все.

– Пойдем, – говорит карлик, на удивление, спокойным голосом. Подчиняюсь.