Чтение онлайн

Кроме того что прыгать на голове весело и прикольно, эта техника компенсирует малый вес исполнителя, так как сила земного притяжения обеспечивает достаточно хорошую сытность данной процедуре.

По мере роста мастерства исполнителей происходит оптимизация всего процесса. Среднее время акции у начинающих скинов не превышало двух минут, у опытных — тридцати секунд. Как только вместо того, что я описал в начале, действо начинает быть рациональным, теряет значимость масса и подготовка жертвы. Это вначале сакраментальный дворник действительно опасен для «акционеров», а по мере роста мастерства бойцов и спортсмен высокого уровня имеет мало шансов, если упустил момент для контратаки в самом начале. Потом завязнет, уже навсегда. Оптимизируется и количество: так при слаженности действий становится возможным атака без явного численного превосходства: если в начале шестеро могли огрести от одного, то по мере роста профессионализма оптимальное число бойцов 4–5+1, зачем «плюс один» рассмотрим ниже. Сработанная же пара и тройка вполне может мутить на равный состав. Такой бой все равно не будет честным, так как в случае атаки пары например двоих прохожих каждая из жертв будет драться с двоими, а не двое на двое. Так что это тоже показатель профессионализма, а не какой-то честности, которой нет и не может быть при работе на результат.

Чем же объяснить успешные эпизоды того, как от скинов отбивались? Для раскрытия этого феномена, упомяну золотое правило прямого действия. Врагов у расы и нации несчетное множество, а ты у себя один. Поэтому в случае возникновения любой сложности и неожиданности по ходу событий акцию нужно прекращать, и немедленно отступать. Несоблюдение этого правила чревато множеством форс-мажоров, от тяжелого ранения кого-то из своих до принятия и последующей посадки. Тот, кто отступил не вовремя, иногда может быть и трус, а вот тот, кто вовремя не отступил — всегда мудак.

* * *

В предыдущей главе было сказано, что для успеха бригаде нужно было уметь быть единым целым не только в драке, но и за ее пределами. Больше половины успеха акции — в грамотно поведении «до» и тактически верных действиях «после».

Суровое праворадикальное ремесло гораздо больше чем из коротких секунд экшна состояло из долгих и унылых часов кружения на своих двоих в поиске достойного объекта. Первыми и главными врагами бригады являются не столько оппоненты и милиция, сколько холод и усталость. Как найти в городе подходящую жертву? Где это можно сделать таким образом, чтобы оттуда потом уйти? Ответ на эти вопросы был один — поиск, чаще всего — путем многочасового патрулирования. Были и исключения, наподобие всем известных охотничьих угодий и заповедников типа гук-общаг, но все же основную массу нападений делало патрулирование.

Большую часть года погода на Урале не располагает к долгим прогулкам, и облик местных скинов претерпел существенные перемены по сравнению классическим. Тяжелые ботинки больше служили не для форсу, а месить грязь; место бомберов большую часть сезона занимали теплые куртки для охранных предприятий со множеством карманов и капюшонами, под которыми были вязаные шапки. Футбольные «розы» а иной раз и просто длинные шарфы заматывали низ лица не столько вместо маски, сколько от ветра. Ошибки в снаряжении вещь достаточно неприятная — драться закоченевшими руками идея сомнительная, равно как и бегать в тулупе. Поскольку нашивки и прочее палево быстро отошли в историю, со стороны эти мобы выглядели забавно: светлый низ, обычно джинсы, тяжелые ботинки, черная форменная куртка и шарф. Человеку в теме видно таких было издалека, но это не мешало производительности труда, да и опознать кого-то одного из них было проблематично. Насколько такие выделялись компактной группой, настолько же и терялись в толпе. Летом место «громов» занимали клетчатые рубашки и поло, в сочетании с олимпийками или продукцией местного магазина «фан-спорт», где из одинаковых турецких фуфаек базовых расцветок — черной, серой и синей, шились на выбор все паленые бренды — «лонсдейлы», «питбули», «фред перри». Если зимой бригады смахивали на какое-то охранное подразделение, то летом коротко стриженые господа в одинаковых фуфайках, из-под которых виднелись аккуратные клетчатые воротнички, походили на воспитанников казенного учреждения типа детского дома или приюта. Примечательно, что по мере развития торговли через Сеть и распространения подлинных и правильных шмоток, отвратительный фейк производства фан-спорта продолжает котироваться — уже как признак олдовости, так как фан-спорт почил в бозе.

Отдельных слов заслуживает описание такого культового предмета, как тяжелые ботинки. Прочие элементы стаффа носили все же вспомогательный характер, хоть и без сомнения полезный, например с целью не замерзнуть и помешать опознанию со стороны, при узнавании своими, а у ботинок особая роль и место в движе. Во многом это даже не столько обувь, сколько орудие производства. Вообще с тяжелой обувью связано немало мифов и легенд, и первая из них — «два кастета на ногах». Наличие стальной вставки в носке считалось залогом сокрушительных ударов и особой помощью в драке. Правдой это было лишь отчасти: добавив эффективности некоторым действиям, наподобие футбольного пинка в голень, наступания на кисть руки, удара в подъем стопы, они сильно ограничивали бьющего в маневренности. По сути эта вещь идеальна для запинывания, а не для драки. Так сакраментальная реклама «Камелот — зубы на твоих ногах!» отчасти не лгала: были свидетели у извлечения человеческих зубов из твердой резины этих замечательных ботинок после пинка в открытую пасть. Опять же коммерческие модели этих изделий грешат избытком резины толстой подошвы, в то время как рулят вещи с минимально массой при жестком стакане. Главная же беда этого предмета снаряжения — в том, что бегать в таких достаточно сложно, хотя и можно. Ну а по мере освоения техники ударов ногами и прыжков на голове, многочисленные гриндерсы и камелоты вытеснили из прикладного раздела практичные легкие кроссовки, оставив классику приверженцам специфического стиля. Легенды о том, что в бомбере и гадах как-то особенно хорошо драться не более чем легенды, как и то что за бомбер невозможно ухватить. Драться можно совершенно в чем угодно, так что успех снаряжения «акционеров» был в сочетании трех вещей: как особо не выделяться из толпы, как быть одетым тепло и удобно, и как при этом иметь возможность опознать своих. Сейчас эта тенденция вообще привела к спортивным штанам, кроссовкам и курткам, когда только очень мелкие детали могут отличить специфического персонажа от обыкновенного гопника.

Снаряжение имело важную роль для успеха предприятия. но для патрулирования нужны были и цели. Тут опять же преступная среда породила несколько успешных сценариев нападений. Самыми первыми осваивались методики случайного промысла — жертвами становились прохожие, отвечающие специфическим требованиям. Такие акции часто происходили вообще сами собой, без какой-то организации. Потом следовал этап освоения «охотничьих угодий», ну а завершали развитие адресные акции, которым предшествовала достаточно неплохая разведка. Немножко наособицу стоят наверное только «белые вагоны» — одна из самых жестоких и кровавых акций. Для «белого вагона» нужны электричка, длинный перегон, и жертва — которой некуда бежать. Сначала жертва забивается прилюдно до полусмерти, а потом — выкидывается на ходу поезда, после чего бригада исчезает на следующей станции. Высокохудожественное описание этого действия есть в книге Дмитрия Нестерова «Скины: Русь пробуждается», и я не буду смаковать подробности этого мероприятия. Тема акций в транспорте вообще достаточно интересна, так как в менее брутальном виде «белые вагоны» повторялись от маршруток до троллейбусов и метро. Единственное, чем интересны они по тактике — ни разу никто из пассажиров не вмешивался в происходящее хоть сколько-нибудь эффективно.

Активные «акционеры» со временем делали большие успехи в экспресс-анализе этнической принадлежности прохожих. У многих представителей складывалось понимание этого вопроса на уровне «жопой чую» — хотя случались и накладки. Говоря же о криминологической составляющей, при анализе успешности прямого действия можно сделать вывод о том, что ей способствовала рандомность жертв. Вычисление жертв накладывало отпечаток и на преступный почерк: объект следовало хотя бы рассмотреть. Кто-то использовал схему классических гопников, что грозило спугнуть, со всеми вариантами «стой пацан дай позвонить», а умные люди посылали скаута, вслед за которым жертва сопровождалась до удобного места экзекуции.

Если вернуться к процедуре избиения, то мы не обсудили только второй критический момент: как его прекратить? Вообще говоря, все активные действия по ходу «акции» сопряжены со стрессом, и на адреналине одинаково вероятны обе ошибки: что преждевременно отступить, оставив у себя в тылу озверевшую жертву в состоянии берсерка, что чрезмерно увлечься и не заметить критическое изменение обстановки в виде пришедшего подкрепления к избиваемому или экипажа ППС. Тут-то и нужен тот самый «плюс один» человек к составу, который будет отслеживать все эти вещи. Если делать по уму, то команду к отступлению только он и может подавать, а не кто попало от страха в произвольный момент времени. Один из наших персонажей, З., долго всех радовал тем, что атаковал врага с заблаговременным зарядом «отступаааееем!!!!» еще до начала драки — это было забавно, но вообще такого быть не должно. Роль разведчика-«скаута» очень часто перекликается с ролью следящего за обстановкой, и обычно ее выполняет тот кто хуже всего дерется. В легендарной бригаде А. этим вообще занималась девочка — что тоже классика определенного рода акций, когда милая девочка заманивает на «живца» свою цель под состав соратников.

Как правило, окончание нападения происходит в момент нанесения фатальных и явно тяжких телесных повреждений, а иногда и при доказанной смерти — особенно если зарабатываются «шнурки». Молодые бригады грешили преждевременным бегством — «шнурки» себе порой присваивали за просто хорошо побитый трофей, причем искренне веруя в это, так как у страха глаза велики. В случае необходимости в разбойном нападении, насилие применялось скорее достаточное чем избыточное — ровно для успешного изъятия ценностей.

И вот после отступления начинается последняя, но не менее важная фаза — прикладной бег с места преступления. Прикладной бег отличается от бега спортивного примерно так же, как «акция» отличается от турнира по миксфайту. База может быть и общая, но много нюансов. Во-первых, нужно элементарно уметь бегать, причем результативно и быстро. Как-то раз тот же З. явился в свой университет с дикого похмелья, и сразу попал на урок физкультуры, на котором сдавали стометровку. Кое-как и очень уныло он проплелся на старт, в джинсах и тяжелых ботинках, слабо понимая кто он, где он, и зачем. В этот момент, одновременно со свистком, добрые соратники З. на три голоса завопили: «Слава!!! Мусорааа!!!! Отступаем!!!!». Мигом протрезвевший, З. показал отличный результат, обогнал сборника по легкой атлетике, и до самого своего отчисления скрывался от преподавателя, пытавшегося привлечь З. к соревнованиям за честь альма-матер. В процессе сдачи стометровки З. успевал оглядываться, а после финиша дал внушительный полукруг еще не полсотни метров, когда сообразил что с ним происходит.