Чтение онлайн

— Нисколько! Это я пришел раньше. Заходил в офицерское собрание, в прибежище старых генералов, которые никак не могут расстаться с формой, и «юных» облыселых корнетов несуществующих полков. Кунсткамера какая-то! По субботам у них вечера. Танцуют краковяк, падепатинер, гавот, падекатр... Справляют полковые праздники, напиваются до потери сознания... Щелкают каблуками и вытягиваются перед старшими офицерами, а генералов величают не иначе как «ваше превосходительство». Смешно!

Губарев прикрыл глаза и умолк.

В кабинет неслышными шагами вошли два официанта в белых черкесках с большими, заставленными закусками и напитками подносами и принялись расставлять их на столе.

«К чему клонит?» — насторожился генсек НТСНП, глядя, как Губарев наливает себе большую рюмку и опрокидывает ее в рот. И вдруг Георгиевскому припомнился разговор с советским журналистом, работающим корреспондентом в Варшаве. Встреча была случайная, на улице, но запомнилась крепко. «Вы, эмигранты, саки не знаете, с кем и ради чего идти. Никто из вас не верит ни РОВСу, ни претендентам на царский престол, не верит ни старшему, ни младшему поколениям! Увы! Немало среди вас и таких, чьи взоры обращены к Гитлеру! Таким импонирует основанный на социальной демагогии новый союз архангела Михаила. Таким по вкусу и диктатура мещанства, и культ силы «белокурой бестии», и древние мифы, пропитанные ядом расизма, и бешеная ненависть к коммунизму...» — так говорил ему, глядя прямо в глаза, советский журналист. И тогда Михаил Александрович, генсек НТСНП, растерялся.

Начальник русского отдела полиции снова налил большую рюмку водки и опрокинул в рот. Глаза его оживились, он заговорил:

— Сколько провалов, измен, мистификаций, предательств и глупости! Кому прикажете верить? Врангеля извели, Кутепов и Миллер как сквозь землю провалились, «Внутренняя линия» РОВСа, как вы утверждаете, в руках ГПУ! Ха-ха-ха! Ну ладно, ладно, профессор, скажите лучше, как Околов? Уже на той стороне?

— Они перейдут границу двадцать третьего августа. В день открытия нашего съезда. Их шесть человек... — Георгиевский умолк, увидев, что Губарев подносит указательный палец ко рту.

— Вот и выпьем за их успех! — И опрокинул содержимое рюмки в рот. Потом вонзил вилку в красиво разукрашенный салат, положил себе в тарелку изрядную порцию, но вдруг проговорил: — Не ешьте! Чего доброго, отравитесь! Каналья Рубен!

Но, подмигнув, протянул блюдо с салатом профессору.

Не прошло и минуты, как колыхнулся ковер и вошел Рубен.

— Господа довольны? Прикажете еще что-нибудь? Ах! Вам подали не тот салат? — заговорил он, увидев, что Георгиевский не прикасается к еде.

— Рубен Николаевич! Все в порядке. Салат хорош. Но пусть ваши молодцы запомнят: у меня с профессором деловой разговор! Ясно? — успокоил Губарев и вдруг, наливаясь кровью, прошипел на Рубена и на официанта:

— И если еще раз просунете свои уши, я выкручу их с корнем!

Рубен и официант, бледнея, попятились к выходу.

— Ясно-с! Слушаю-с! — кланялись оба, опуская за собой тяжелый полог текинского ковра.

Георгиевский вертел пальцами стоявшую перед ним рюмку.

— А теперь, Михаил Александрович, можете спокойно рассказать о своей поездке в Германию и Польшу. А еще лучше, начните с японцев. Они ведь субсидируют союз! Не правда? Хе-хе-хе!

«Эх ты, полицейская шкура. Работаешь ты не только на Гитлера», — зло подумал генсек, глядя на перстень с большим брильянтом на мизинце полицейского.

— Да, японцы нас субсидируют, — начал, щуря глаза, Георгиевский. — Герцог Лейхтенбергский после разгрома Врангеля бежал в Рим, к своей тетушке, королеве Италии.

— Он же художник, он же морской офицер и авантюрист, — заметил Губарев.

— Да, он самый... в Вечном городе герцогу не повезло: его обвинили в педерастии и выслали из страны, поэтому ему пришлось ютиться сперва у своего родича Сергея Лейхтенбергского в Париже, потом в Берлине и в Варшаве.

— Но Сергея Лейхтенбергского, бывшего председателя вашего союза, сместили.

— Именно! За денежные махинации! — согласился Георгиевский. — Герцогу Лейхтенбергскому все-таки каким-то образом удалось убедить японского военного атташе в Варшаве, чтобы он помог выдвинуть его кандидатуру на пост председателя антисоветского блока и претендента на российский престол. Конечно, богатые, сильные державы всегда держали и держат про запас царей, королей, президентов и даже целые правительства. Так, Америка имеет наготове Габсбурга. Франция — великого князя Николая Николаевича, блюстителя российского престола. Германия — великого князя Кирилла Владимировича — российского императора (ни больше и ни меньше!). Впрочем, у возглавлявшего делегацию на переговорах в Брест-Литовске генерала-«победителя» Гофмана уже был наготове глава «нового правительства» — великий князь Павел Александрович. Вот и японцы сделали ставку на этого герцога Лейхтенбергского. Я был приглашен на совещание лидеров некоторых наших эмигрантских организаций и...

— И вам удалось провалить кандидатуру герцога и дать японцам понять, на кого следует делать ставку? Так?

— Так, именно так, Николай Николаевич. В какой-то мере. Вскоре, это было в марте или апреле прошлого года, японцы приняли референтом по печати нашего председателя польского отдела Вюрглера. А вслед за этим, как я уже вам докладывал, начались мои переговоры с шефом японских атташе в Европе генерал-лейтенантом Савада о совместном налаживании работы по переброске и обучению членов НТСНП. Было решено под руководством генералов Савада и Кавэбэ и при содействии польской Двуйки создать в Варшаве школу разведчиков. Я приехал в Варшаву и встретился с начальником отдела польского генштаба «Восток» капитаном Незбржицким...

Губарев слушал внимательно. Всю эту историю он уже знал от приехавшего на съезд председателя польского отдела НТСНП Вюрглера, а теперь хотел на чем-нибудь поймать генсека. Впрочем, Георгиевский и Вюрглер заранее договорились, о чем они будут рассказывать Губареву.

Оба они, например, скрыли, что капитан Незбржицкий согласился субсидировать НТСНП и дать указания постам на границе о пропуске через границу агентов, взамен за это переброшенные агенты будут давать сведения политического, экономического и военного характера: белоэмигрантские агенты будут снабжены ядом и оружием, но легенды их будут разработаны так, чтобы не касаться польской разведки. Это для того, чтобы избежать дипломатического скандала.

Начальник русского отдела белградской полиции и генсек НТСНП засиделись до глубокой ночи.

Никто не мог себе представить, во что выльется нацизм. Никто еще не принимал всерьез «сверхчеловека чистой арийской расы», установление мистического культа «расовой крови», культа личности фюрера, «гиполитику». «Перемелется — мука будет», — повторяли вслед за чемберленами и лавалями русские эмигранты. И смотрели нацистские фильмы вроде «Африки», где хитроумно было собрано все самое уродливое, самое дикое. Страшные племена широкоротых карликов-брахицефалов чередовались с их антиподами, великанами долихоцефалами. Обезьяноподобные люди издавали свистящие звуки, делали несуразные жесты и видевшие этот фильм, невольно говорили: «А ведь и в самом деле есть «неполноценные люди», «низшие расы»!»