Белые тени
Шрифт:
«Кто победит в грядущей схватке?» — вопрос, который задавали себе неоднократно и вожаки НТСНП. «Капиталистический строй изжил себя, его слабость проявляется во всем! — утверждал Байдалаков. — Фашизм и только фашизм освободит Россию от большевиков!» — «Англия никогда еще не проигрывала кампании, — возражал ему Георгиевский, — у нее сильные союзники. Если понадобится, Рузвельт найдет повод начать войну». — «Гитлер не круглый идиот. Не сомневаюсь, что, когда начнется война немцев с большевиками, Гитлер победит СССР, а затем примирится с Англией и США, и мы, белоэмигранты, в любом случае окажемся в выигрыше», — уверял Кирилл Вергун.
В 1939 году в НТСНП еще колебались.
Из тех же соображений: «Кто победит?» — «Сектор закрытой работы» перешел в ведение Околова, властного, самоуверенного, понюхавшего пороху, связанного с разведками ряда стран. Деятельность секретных филиалов теперь сводилась только к вербовке возможно большего количества людей для переброски в СССР.
Хованскому оставалось одно: найти пути к проникновению в «Закрытый сектор» НТСНП, в его «святая святых», и узнать истинных его хозяев. Вот почему в первой же партии перебрасываемых из Белграда в Бухарест «офицеров революции» выехал Олег Чегодов.
Алексей дал согласие на его отъезд скрепя сердце. Вынуждали обстоятельства, прежде всего нужно было наладить бесперебойную связь с Центром, которая стала весьма нерегулярна после убийства Ивана Абросимовича, потом ввести в курс дел недавно прибывшего из Москвы в Бухарест товарища, своего бывшего подчиненного, честного, но, пожалуй, несколько примитивного парня, который делил людей на две категории: овец и козлищ, и одних возносил в царство небесное, а других ввергал в геенну огненную. И наконец, следовало удовлетворить просьбу самого Чегодова.
Жизнь его по многим причинам сложилась неудачно. Олег был в отличие от многих сверстников сравнительно обеспечен, здоров, неглуп, пользовался авторитетом у товарищей, успехом у девушек и молодых женщин, благосклонностью старших, но временами его охватывало острое чувство внутренней неудовлетворенности, доходившей до отчаяния. Под внешним благополучием таилось какое-то отвратительное ощущение постоянного, где-то под спудом, душевного разлада и досады на себя и свои нередко безрассудные поступки.
Разладу этому способствовали и вечное чувство неполноценности, присущее каждому изгнаннику на чужбине; и некоторая двойственность во взглядах на Советский Союз и события, которые в нем происходили (ведь Олег не бывал в новой России); и несвойственное его возрасту болезненно-острое реагирование на ложь, грубость и несправедливость; и, наконец, неудачная женитьба, потом развод и досада на себя, собственное недомыслие, на то, что жизненный бой, первый бой, так неразумно проигран.
Он тянулся к Алексею Хованскому. И вскоре под его влиянием обрел себя и задался целью начать все сначала там, в России! По его же совету Чегодов вступил в ряды НТСНП, а спустя немного времени возглавил так называемую контрразведку союза. Он окреп душой, бесила только слепота товарищей да смущали порой ошеломляющие блицкриги нацизма, кажущаяся уступчивость Советского Союза немцам, заключение с Германией пакта о ненападении; растерянность Антанты, смятение на Балканах и торжество злобствующей белой эмиграции, которая, точно воронье перед снегом, каркала во все горло, предвещая скорую гибель коммунизма.
Но теперь Олег уже все яростней ненавидел самоуверенных пустозвонов НТСНП. Ему удалось сколотить небольшой костяк из товарищей, которые согласились помогать Советскому Союзу.
29 февраля 1940 года с группой, возглавляемой. Околовым, Олег Чегодов выехал из Белграда в Румынию, навсегда распростившись со всем, чем жил до сих пор столько лет: со страной, которая так радушно приютила его, с красотами, чудесным, мужественным народом, благополучным старым укладом, с добрым учителем и другом Алексеем Хованским, с родными, близкими и товарищами, со всем, что было мило некогда сердцу... Распрощался мысленно, с затаенной грустью.
Никто не должен был знать, когда и куда он уезжает.
Эпилог
Шел 1940 год. Война в Западной Европе полыхала вовсю. Гитлеровские орды захватили Данию и Норвегию, Нидерланды, Бельгию и Люксембург, сбросили в море у Дюнкерка английскую армию. 22 июня капитулировала Франция.
На Востоке, после разгрома Красной Армией финляндских войск Маннергейма, 12 марта 1940 года был заключен мирный договор. В июле народы Латвии, Литвы и Эстонии провозгласили Советскую власть. 28 июня в состав СССР вошли Бессарабия и Северная Буковина.
«Что будет дальше? Куда повернет военная машина «третьего рейха»? На Великобританию, на Балканы или на огромную непонятную страну социализма, Россию? — спрашивали себя российские эмигранты, одни с затаенным страхом, другие с откровенным злорадством, третьи с опасением: — Что принесет народам фашизм?»
Требование Советского правительства о возвращении Бессарабии застало Околова и его хозяев врасплох. Срывался уже полностью подготовленный план установки в Кишиневе радиостанции, которая должна была вещать на пограничные районы Советского Союза, и перебазировки туда же типографии («Льдины») из виллы сотрудника японского посольства в Бухаресте.
Но, узнав, что румынским властям приходится в течение сорока восьми часов вывести из Бессарабии и Северной Буковины войска и эвакуировать учреждения, разведки Германии, Англии, Японии, Румынии постарались этим воспользоваться. Начальник закрытого сектора НТСНП Околов тоже не хотел ударить в грязь лицом и заслал в Бессарабию группу своих «офицеров революции».
Каждому члену группы, состоящей из пяти человек, было спешно выдано по шесть тысяч рублей и по десять тысяч румынских лей и дана явка. Но с документами получился конфуз. Легенды к каждому документу были состряпаны наспех, да и сами документы, выданные польским посольством в Бухаресте и даже не заверенные румынскими властями, не внушали доверия. И вскоре все «офицеры революции» были выловлены органами госбезопасности на территории Советского Союза.
Разве не трагический фарс придуманная Околовым легенда для Марии Дурново, бывшей жены его близкого друга, председателя белградского отделения НТСНП Давнича? Она была заслана Околовым в составе третьей группы на территорию Северной Буковины и задержана нашими пограничниками в декабре 1940 года.
В кабинет старшего сержанта госбезопасности ввели маленькую голубоглазую блондинку, с мальчишески вздернутой головой и злой улыбкой на губах, но уже после нескольких вопросов Мария запуталась в ответах, побледнела, замолчала, а потом безнадежно махнула рукой: