Чтение онлайн

По мнению Хабара, самым слабым местом в обороне Сквиле была часть тына, обращенная к востоку: и брёвна там уже изрядно подгнили, и вал просел так, что практически сравнялся с неглубоким рвом. С этой стороны легче всего проникнуть в город, считал новгородец, но для этого следует подкрасться незаметно, чтобы не одна собака не гавкнула, в противном случае не избежать больших потерь.

Ладомир, прихватив с собой Войнега и Пересвета, отправился осматривать город. Белым Волкам не привыкать ходить лесом так, чтобы ни ветка не треснула, ни птица не всполошилась. А лес что в землях новгородских, что в землях кривецких, что в землях ятвяжских всегда укроет Волка от враждебных чужих глаз.

Если в округе и были ятвяжские сторожевые посты и засеки, то на глаза Ладомиру они не попали, и до ятвяжского города Волки добрались, не встретив ни единой живой души.

Осмотрев город из-за ближайших кустов, Ладомир признал правоту Хабара - восточная стена смотрелась хлипкой. Но надо полагать, ятвяги не хуже Ладомира знают, где в их обороне прореха, и наверняка именно эту стену будут стеречь с особым тщанием. А вот южная стена была высока, и ров здесь был глубок и широк, но Ладомиру почему-то именно это место показалось наиболее подходящим для внезапного напуска.

Об этом он и сказал боярам Вельямиду и Хабару, вернувшись из разведки.

– Боярин Вельямид ударит с пристани в главные ворота, боярин Хабар со своими мечниками и плешанским ратниками пойдёт в напуск с восточной стороны, одновременно с Вельямидовой дружиной. Людьми понапрасну не рискуйте, на рожон не лезьте - главное, чтобы ятвяги поверили в ваш решительный натиск.

– А ты?
– спросил Хабар.

– Я со своими мечниками попытаюсь проникнуть в город с южной стороны.

Никто Ладомиру не возразил - в походе мнение воеводы решающее. А кто любит спорить без причины и по всякому поводу, тому лучше сидеть дома и щуриться на огонь в очаге.

До темноты ещё многое предстояло сделать, а потому разделились на три отряда и принялись каждый за своё. Ладомир вывел своих людей в нужное место ещё до темноты и обсказал каждому, что ему предстоит делать, показал и путь, которым следовало двигаться. Две лестницы, по которым собирались взбираться на стену, тщательно измазали в грязи, чтобы не слишком белели в темноте. Ладомир сам проверил, чтобы у мечников колонтари не звякали и не брякали, а потом разрешил всем передохнуть.

Шум на пристани поднялся, как только стемнело. Потом зашумели с восточной стороны, и, судя по замелькавшим на стенах факелам, переполох в городе поднялся изрядный.

Ладомир с Войнегом первыми ступили в воду. В руках мечи и крюки на длинных верёвках. Колонтари толкали перед собой на деревянных чурках, иначе через широкий и глубокий ров не переправиться.

Водное препятствие преодолели в десять взмахов и с трудом угнездились на небольшой полоске земли между стеной и рвом. Отсюда и метнули крюки в навершье. Ладомиров крюк в дерево вошел не звякнув. Прежде чем повиснуть на верёвке, Ладомир оглянулся: Сновид, Твердислав и Мечислав вошли в воду, толкая перед собой небольшой плот с доспехами и оружием. Через мгновение Ладомир был уже наверху, едва не столкнувшись при этом нос к носу с растерявшимся от такого соседства ятвягом. Повиснув на одной руке, Ладомир перехватил другой зажатый в зубах нож и метнул его в горло своему нерасторопному противнику. Ятвяг кулем полетел с приступки, довольно громко при этом ударившись о землю. Кто-то окликнул мёртвого ятвяга, но отозвался на этот зов Войнег ударом тяжёлого меча по забелевшему в темноте лицу.

К Ладомиру уже бежали двое с факелами в руках, видимо ещё не до конца осознавшие, что на стене чужаки, а потому и смерть принявшие с удивлением, не взмахнув руками в свою защиту. Оглянувшись, Ладомир увидел Твердислава, уверенно уже вставшего на приступку по эту сторону тына. Сновид и Бречислав рубились слева с опомнившимися ятвягами, а Войнег прыгнул вниз, где кучковались для стрельбы ятвяжские лучники.

Ладомир пронзительно засвистел, призывая своих замешкавшихся мечников. Но в этом уже не было необходимости: Твердислав прихватил веревкой конец длинной лестницы, и по ней уже лезли в город расторопные плешане. Ладомир сбросил с приступки ещё одного ятвяга и прыгнул вниз на подмогу разгулявшемуся Войнегу.

Как и предполагал удачливый воевода, ятвягов у южной стены было немного, не больше полусотни, а дельных, одетых в бронь, не больше десятка, потому и рассеяли их без большого труда.

– К воротам, - крикнул Ладомир, размахивая тёмным от крови мечом.

В чужом городе, да ещё в ночную пору, заблудиться немудрено, но выручил шум слева и мелькание факелов. Прорвались прямо через площадь, сметая жидкие ятвяжские заслоны, которые от растерянности стойкости не проявили - многие сразу бросали мечи на землю при появлении грозных пришельцев.

Две сторожевые башенки взяли без труда, подняв на мечи и побросав вниз десятка три их защитников, а потом и ворота распахнули боярину Вельямиду. Ятвяги попытались было дать отпор, собравшись в кучу на одной из улочек города вокруг рослого человека в нурманской броне, но набежавший Войнег снёс тому удальцу голову, а остальное довершили Ладомировы и Вельямидовы мечники. У восточной стены ещё дрались, но, завидев подступающих с тыла чужаков, ятвяги побросали оружие, впустив в город густо полезших в напуск Хабаровых мечников.

– Не дайте огню полыхнуть, - крикнул Ладомир своим.
– Всё добро здесь теперь наше.

Местами ещё дрались, а побросавших оружие ятвягов сгоняли к Торговой площади и запирали в амбарах. По ночному времени разбираться с ними было недосуг. Людей у Ладомира было не слишком много, а город велик, и в темноте можно без труда затеряться в узких переулках, получив из-за угла удар мечом по голове. Поэтому и собрал воевода всех своих мечников на Торговой площади и прилегающих улицах до наступления рассвета.

Здесь же у костра расположились бояре и Белые Волки для совета, донельзя довольные успешным завершением дела. На первый взгляд потери оказались небольшими - семь убитых и десять серьёзно раненых, а мелкие царапины никто не считал.

– С этих по три гривны серебром - мало будет, - мстительно прошипел Хабар, сплёвывая кровь из разбитой губы.
– Выгрести всё подчистую.

– Всё не вывезем, - засмеялся Войнег.
– На двух-то ладьях.

– У пристани ещё три большие ладьи стоят, купеческие видимо, - сказал Вельямид.
– Ну, и малых лодчонок полным полно. Всё или не всё, но вывезем.