Шрифт:
I
ПТИЦА НА ШЛЯПЕ
СТРАННОЕ впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, черные провалы подземных галерей, где рычали голодные звери перед выходом на арену… А кругом такие обычные скучные парижские дома, с лесом труб на крышах и сотнями окон, безучастно смотревших на жалкие развалины былого величия…
Путники остановились.
Их было трое: Анатоль, мальчик лет десяти, худенький, черноволосый, с застывшим вопросом в грустных глазах; его дядя Бернард де Труа, «шелковый король», и его жена Клотильда. Только настойчивость Клотильды заставила ее мужа бросить срочные дела и предпринять эту «научную экспедицию» – новый каприз молодой женщины, увлекшейся археологией.
Мадам де Труа, казалось, была очарована зрелищем. Ее тонкие ноздри вздрагивали. Несколько раз нервным движением руки она приводила в порядок непослушную прядь каштановых волос, выбивавшуюся из-под серой шелковой шляпы, украшенной маленькой белой птицей.
– Нужно заставить говорить эти камни, – воскликнула она наконец, – мы сделали ошибку. Нам надо приехать ночью, когда светит луна. Луна вызовет к жизни тени прошлого, и перед нами развернутся волшебные картины. Мы услышим звуки букцин – римских военных труб. Один их громоподобный рев приводил в бегство врагов… Зазвучат трубы, и в ответ им раздастся рев голодных зверей, почуявших человеческое мясо, и мы увидим, как Цезарь… ах… ой…
Клотильда де Труа отчаянно вскрикнула. Неожиданное событие прервало поэтический полет ее фантазии.
Какой-то человек, лет двадцати пяти, высокий, сложенный, как Геркулес, с русой бородкой и усами на бронзовом лице, незаметно подкрался к ней и быстрым движением сорвал с ее шляпы белую птицу, разорвал ее на мелкие куски, с недоумением начал перебирать пальцами клочья ваты, которыми была набита птица.
Его глаза… Несмотря на весь испуг, Клотильда не могла не заметить этих глаз, их необычайной голубизны, яркости. В них горел какой-то странный огонь. Это не был огонь безумия, но вместе с тем в глазах было что-то странное, чего ей никогда не приходилось встречать. В них была зоркость зверя и наивность ребенка. Лицо незнакомца можно было бы назвать красивым, если бы не выдающиеся надбровные дуги, глубоко посаженные глаза и широкие ноздри. Он был без шляпы. Длинные и густые русые волосы покрывали его голову.
Все оцепенели от этой непонятной выходки незнакомца. Но в следующую же минуту Бернард де Труа бросился к нему, размахивая палкой. Незнакомец, скаля рот в широкой улыбке, открывавшей его прекрасные крепкие зубы, принял это как игру. Он будто дразнил де Труа, подбегая к нему и увертываясь от ударов с ловкостью и природной грацией молодой пантеры.
А с улицы уже бежал какой-то человек, размахивая руками.
– Адам, назад! – кричал он, как будто на собаку.
Русоволосый великан неохотно, но послушно прекратил игру, отойдя в сторону с каким-то приглушенным рычанием. В этот же момент с другого угла подходил полицейский, привлеченный криками.
– Приношу мои извинения, – кричал еще издали человек, отозвавший Адама, размахивая шляпой. – Позвольте уверить вас, что здесь не было злого умысла. Разрешите представиться… Профессор Сорбонны по кафедре археологии и палеонтологии Август Ликорн. А вот это Адам… Я сейчас объясню вам…
Но рассердившийся «шелковый король» ничего не хотел слышать.
– Это безобразие! Оскорблять женщину…
– Но позвольте объяснить…
– Никаких объяснений! – И, протягивая трясущейся от гнева и волнения рукой визитную карточку полицейскому, де Труа сказал: – Вот моя карточка и адрес. Прошу записать этих господ и передать дело в суд. Идем!
Он взял под руку жену, кивнул головой Анатолю, приказывая ему следовать за собой, и быстро зашагал к поджидавшему их черному лакированному автомобилю.
Когда прекрасный лимузин бесшумно тронулся в путь, Анатоль обернулся и с детским любопытством, страхом и восхищением посмотрел на странного человека, сорвавшего птицу со шляпы тети Кло.
II
НЕПРИЯТНЫЙ ВИЗИТ
Профессор Ликорн, свернув с Итальянского бульвара в небольшую улицу Пиллэ-Виль, замедлил шаг. После шума бульвара тишина этой улочки поражала слух. Это была тишина храма, вернее – капища Золотого Тельца. Здесь живут миллионеры. Хмурые многоэтажные дома с решетками на окнах нижнего этажа недружелюбно смотрят на редких прохожих.
– Кажется, здесь… – Профессор Ликорн, волнуясь, нажал кнопку электрического звонка, оправленную в оскал бронзовой львиной головы. Молчаливый швейцар не спеша открыл дверь, впустил профессора в вестибюль, уставленный растениями, с большим стоящим у входа медведем и позвонил наверх.
По широкой лестнице, устланной темно-красным ковром, спустился слуга. Ликорн протянул ему визитную карточку.
– Господин де Труа дома? Я хотел бы видеть его по личному делу.
– Господин де Труа принимает по личным делам в четверг и субботу от девяти часов двадцати минут до десяти часов утра. Сегодня вы можете видеть только его секретаря.
В этот момент на лестнице показалась Клотильда де Труа в сером пальто и шелковой шляпе с белой птицей у борта. Ликорн поклонился и отошел в сторону, пропуская ее к выходу.
Клотильда де Труа любезно ответила на поклон. Она узнала Ликорна:
– Профессор Ликорн! Вы к мужу? Его нет. Что привело вас сюда? Не история ли с птицей на моей шляпе? Вы видите, птица опять сидит на своем месте. Значит, все в порядке.
– Я действительно пришел поговорить с господином де Труа по поводу того неприятного происшествия, которое имело место…
– Ну что же, поговорите со мной. Ведь в конце концов не муж, а я оказалась в роли «потерпевшей». Значит, вся эта история – мое личное дело. Пойдемте со мной, профессор.
Слуга поспешно подошел к Ликорну и почтительно снял пальто.
Ликорн едва поспевал за Клотильдой, которая быстро поднималась по лестнице.
– Наше знакомство завязалось довольно оригинально, не правда ли? – с той же любезной улыбкой обратилась Клотильда к Ликорну, когда они уселись в гостиной в мягкие кресла.