Чтение онлайн

Джексом кивнул, начиная явственно осознавать, что его роль в случившемся надо будет сохранить в строгой тайне, и, может статься, навсегда. Какое счастье, что он не растрепал о своих приключениях Лайтолу. Ни одна живая душа не должна узнать, что это он, Джексом, притащил яйцо назад. И Лесса — в особенности. Не теряя времени, Джексом мысленно предупредил Рута.

«Я слишком устал, чтобы с кем-нибудь болтать, — сонно отозвался белый дракон. — Дай мне, пожалуйста, поспать…»

— Я вполне понимаю, какое сейчас требуется благоразумие, — ответил Джексом Робинтону. — Вполне понимаю.

— И вот еще что. — Арфист подыскивал слова, подвижное лицо его отражало искреннюю печаль. Похоже, скоро произойдет еще одно событие, которое… усложнит наши и без того непростые проблемы. — И он оглянулся на Н'тона: — Я насчет Д'рама…

— Ты, наверное, прав, Робинтон, — кивнул бронзовый всадник. — Если скончается Фанна, навряд ли он останется Предводителем Вейра.

— «Если»? Боюсь, не «если», а «когда». И, судя по тому, что я слышал от Олдайва, Мастера лекарей, чем скорее это произойдет, тем меньше ей придется страдать.

— А я и не знал, что Фанна больна, — сказал Джексом и горестно подумал о том, что после кончины Госпожи Вейра ее королева, Мират, покончит с собой, навсегда уйдя в Промежуток. Смерть королевы выведет из душевного равновесия всех драконов — в том числе и Рамоту. А с нею и Лессу!

Лайтол помрачнел, как всегда, когда оживало воспоминание о гибели его собственного дракона. Зато у Джексома вмиг испарилась вся обида по поводу предстоявшего ему ученичества: что угодно, лишь бы в следующий раз это помогло ему уберечь Рута от ран!

— Фанна угасает, — говорил между тем Робинтон. — Изнурительная болезнь совершенно источила ее. Никакие лекарства не помогают. Мастер Олдайв находится при ней в Исте…

— Его файр вызовет меня, когда он будет готов отбыть, — сказал Н’тон. — Так хочется хоть что-нибудь сделать для Д'рама!

— Кстати, о файрах, — сказал Робинтон. — Еще одна любимая мозоль Бендена. — Он покосился на своего бронзового, уютно устроившегося на плече. — При Рождении королевы я был без Зейра и, знаете, чувствовал себя голым. Честное слово! — И Робинтон перевел взгляд с сонного бронзового на Н'тонова Триса, клевавшего носом у всадника на руке. — Ишь, успокоились…

— Наверное, оттого, что здесь Рут. — Н’тон ласково погладил Триса по спинке. — Им всегда, хорошо с ним.

— А по-моему, дело в другом. — Менолли не сводила с Джексома внимательных глаз. — Только что они выпрыгивали из шкурок даже в присутствии Рута, и вдруг все как рукой сняло. И яйцо им больше не мерещится! — Она искоса взглянула на свою маленькую королеву. — Я думаю, неспроста. Из яйца вылупилась здоровенькая малышка. Значит, то, что мучило огненных ящериц, не случилось. Или, — тут она в упор глянула на Джексома, — все-таки случилось?

Джексом как можно натуральнее изобразил растерянность и изумление.

— Ты думаешь, Менолли, они беспокоились о судьбе яйца? — спросил Робинтон. — Жаль, к Лессе с этим нынче не подойдешь. А ей не мешало бы узнать, о чем они переживали. Может быть, это восстановило бы ее доброе расположение к ним.

— По-моему, в отношении файров пора что-то предпринимать, — решительно заявила Менолли.

— О чем ты, девочка моя? — не понял Робинтон.

— Я не про наших, Мастер. Они-то давно доказали, как они полезны. Я к тому, что слишком многие рады баловать любимцев вместо того, чтобы обучать их! — Она рассмеялась чуть-чуть неестественно. — Джексом свидетель: где бы ни появился Рут, они липнут к нему тучами, пока не загонят беднягу в Промежуток. Верно, Джексом?

Ее взгляд, как и смех, показался Джексому странноватым.

— Я бы не сказал, что Рут возражает, Менолли. То есть обычно не возражает, — выговорил он с деланной небрежностью и вытянул под столом длинные ноги. — Хотя, разумеется, каждому время от времени хочется побыть одному…

Лайтол хмыкнул, и Джексом понял, что Бранд рассказал управляющему о его встречах с Кораной.

— И пожевать огненного камня, — с усмешкой добавил Н’тон.

— Значит, вот чем ты занимаешься, мотаясь туда-сюда во времени? — спросила Менолли, и Джексом понял, что на уме у нее был совсем другой вопрос, — Ну, в общем… — выдавил он.

— Ящерицы в самом деле так уж сильно мешают? — обратился к нему Робинтон, — Я имею в виду их любовь к Руту…

— Да как тебе сказать, Мастер, — ответил Джексом. — Суди сам: куда бы мы ни отправились, все окрестные файры тотчас являются повидать Рута. Обычно я только рад им — они славно забавляют Рута, пока я занимаюсь чем-нибудь по хозяйству.

— Говорили ли они Руту о том, что их беспокоило? Ты знаешь, что за картины они передавали? — Робинтон даже подался вперед, напряженно ожидая, что скажет Джексон.

— Драконы, жгущие ящериц? Черная пустота и яйцо? Ну как же, они Рута чуть с ума не свели этой чепухой, — сказал Джексом и нахмурился, якобы от обиды за друга. Он старательно избегал взгляда Менолли. — Теперь, кажется, это прошло. Похоже, они в самом деле беспокоились за яйцо. А вылупилась королева — смотрите, сами спят и Руту спать не мешают…

— Где ты был во время Рождения? — спросила Менолли так резко и неожиданно, что Н’тон и Робинтон недоуменно к ней обернулись.

— Как это где? — И Джексом со смехом тронул располосованную щеку. — Пытался жечь Нити…

Его проворный ответ заставил Менолли растерянно замолчать, зато Робинтон, Лайтол и Н’тон снова напустились на него, ругательски ругая за безрассудство. Джексом слушал их кротко: по крайней мере, эта выволочка спасала его от расспросов Менолли. Девушка определенно что-то подозревала, Джексом рад был бы поведать ей правду. Теперь, когда он знал, сколь важна для остальных была вера в то, что яйцо возвратил кто-то из всадников Южного, — Менолли, пожалуй, была единственным человеком на всем Перне, кому Джексом мог бы довериться. Каким облегчением была бы для него возможность хоть кому-то рассказать о том, что он совершил!