Белый джаз
Шрифт:
18:50 – Томми нарезает круги по Линкольн-Хайтс – бессистемно, зигзагами.
18:54 – Люсиль ходит по Линкольн-парку, беседует с бродягами.
18:55, 18:56, 18:57, 18:58, 18:59 – перед глазами тысячу раз встает видение мертвого Майка Брюнинга.
НЕТ.
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
– … Так что я намерен связаться с Дадли. Веккио я ему не отдам, к тому же Дадли считает, что я намерен убить Брюнинга. Мы арестуем Брюнинга за убийство Дьюхеймела, и я засвидетельствую, что Томми К. убил Стива Венцела, что даст нам рычажок воздействия и на Кафесьянов. Брюнинг, сука, в штаны наложит, когда я его АРЕСТУЮ, тогда мы…
– Клайн, успокойтесь, прошу вас…
– Да пошли вы со своим «успокойтесь»! Я – юрист, так что послушайте меня…
– Клайн…
– Нет, это вы послушайте. Брюнинг сдает Дадли, а потом Галлодет созывает специальное заседание окружного Большого жюри, чтобы заслушать свидетельские показания. Федералам мы скармливаем Отдел по борьбе с наркотиками – и доказываем, что Кафесьяны связаны с Дадли, – и я дам показания касательно убийства Дьюхеймела и всех махинаций Кафесьянов, Отдела по борьбе с наркотиками, Дэна Уилхайта, Дадли, Микки Козна, своих убийств по заказу мафии – короче, обо всем. Я – легавый, я – адвокат, я же стану козлом отпущения, я дам показания, когда начнется судебное разбирательство, ФБР окажется в заднице, а вы – молодцом, так что Уэллсу Нунану останется только подохнуть от зависти, и Боб «Газовая камера» Галлодет протянет разбирательства до следующих губернаторских выборов, так что…
– Клайн…
– Эксли, ПОЖАЛУЙСТА, позвольте мне это сделать. Дадли знает, что я – убийца, и думает, что с помощью Брюнинга он подставляет меня. Если же я арестую Брюнинга, он зассыт – ведь без Дадли он ничто. Эксли, ПОЖАЛУЙСТА…
Тик-так, тик-так, секунды… минута.
– Сделайте это.
В телефонной будке внезапно наступила тропическая жара – я приоткрыл дверь, чтобы проветрить.
– И никакого «подкрепления» на Голливудский продуктовый рынок – Брюнинг может запалить их.
– Согласен. Действуйте!
Из одной телефонной будки – в другую – опасаюсь жучков. Межгород – двадцать монеток по десять центов – из участка Ньютон-стрит в драйв-ин «У Мела» во Фресно.
Гленда говорила без умолку:
Крутой сказал Микки, что она уехала в Тихуану – аборт делать. И знаешь, кто ее сейчас подменяет? – Рок Рокуэлл в женском платье. Прикинь – федеральный свидетель Микки выступает по телеку – в открытую рекламирует «Атаку…».
Беспечная Гленда – расскажи мне все.
Она снова работает официанткой: ролики и ковбойская шляпа. Беглянка, разыскиваемая федералами, – елки-палки, она даже раз пролила солодовый напиток на окружного прокурора Фресно – и ему это понравилось. Неплохие чаевые, а на роликах она таааак насобачилась – видел бы я, как она лавирует подносом. Стильная, сильная Гленда – расскажи мне ВСЕ.
Поток слов и бравады иссяк: трескотня «крутой девчонки» сменилась хриплым шепотом. Перепуганная насмерть Гленда – курит одну за другой, чтобы не так тряслись руки.
Я сказал ей:
– Ты меня напугала.
– Ты освободила меня от той женщины, любить которую – не мое дело.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ
Голливудский продуктовый рынок – «Воды и вино».
Ворота, автостоянка. Машины, покупатели, рассыльные с тележками.
20:00 – сижу в припаркованной у тротуара машине. Потный, раздраженный – бронежилет попался тесный и трет.
Ко мне идет Брюнинг – наискосок через парковку.
Тащит с собой чемодан.
Жирнее жирного – его бронежилет аж на бедрах вздулся.
Огни парковки – это отъезжают-подъезжают многочисленные покупатели. Никого похожего на полицейского в штатском.
Я выскочил наперерез. Брюнинг подобрался: складки жира на шее, жабоподобный урод.
– Покажи деньги.
– Дад сказал, что сначала ты должен показать мне Веккио.
– Просто покажи.
Он открыл – вернее, слегка приоткрыл – чемодан. Пачки банкнот – запросто могли означать искомые пятьдесят штук.
– Убедился?
Мимо скользнул рассыльный, сунув руки под фартук. Парик, знакомое…
Брюнинг вылупил на него глаза – Что-о?
Знакомое лицо с глянцевой черно-белой фотографии – той самой, сделанной агентами наружного наблюдения.
Брюнинг нащупал свою пушку.
Чемодан плюхнулся на землю.
Я ухватил свой «сорок пятый» под бронежилетом.
Мнимый рассыльный выстрелил сквозь фартук, держа оружие двумя руками, – Брюнинг получил две пули в голову.
Крики.
Легкий ветерок – в воздухе плавают купюры.
Я выхватил оружие – «рассыльный» кинулся ко мне, держа в вытянутых руках пистолет.
В упор: три выстрела – пули отскочили от брони и отбросили меня назад. В глазах защипало от едкого дыма – выстрелил сквозь слезы.
Тоже в упор: не попасть было невозможно – начисто снес окровавленный теперь парик, господи твою мать…
Вопли.
Покупатели хватают банкноты.
Брюнинг и «рассыльный» – лежат грудой, мертвыми.
Еще один «рассыльный» – целится в меня, привалившись к капоту автомашины.
Люди – бегут, топчутся, сбиваются в кучи, падают на тротуар.
Я шлепнулся на землю, раскинув руки. Выстрелы – громко, точно из винтовки.
Снайперы на крышах.
«Рассыльный» смешался с толпой – «живые щиты» со всех сторон.
Снайперы – Эксли прислал-таки подкрепление.
Стреляют в «рассыльного» – и не попадают.
Взрывается мегафон: «Прекратить огонь! Заложник!»
Я поднялся. «Заложник» – мнимый рассыльный тащит, пятясь назад, какую-то старуху.
Которая толкает его локтями и царапает – сопротивляется, словом.