Чтение онлайн

Цзи — настигать, становиться вровень, добраться до…

Го — связывать, спутывать, даже арестовывать… еще: разбивать, атаковать, нападать.

Папка бы обалдел. Мы ему не скажем, да?

Я его раз в сто лет вижу. Ну?

Что — ну? Хм! Верховная добродетель увядает, сходит на нет, и фавориты-рабы… вульгарные опутывают, добравшись до уровня монарха, разбивают государство, правят. Го — это еще и государство. Хм!

Не слышит тебя сейчас твой папашка!.. Стоп! Ты — тоже Дробязго. И чгпо? Как?

Я — Колчина.

А как же! И как тогда — опустошать и делать чистым? Ну-ка, работник умственного труда, пошевели мозгой.

Вот именно. Мозгой. Пожалуйста. Hein такого органа в китайской медицине — мозги. Полые органы есть, плотные органы есть, печень есть. И есть сеть каналов, которые сходятся в узелок вот здесь, на темечке. А в узелке — дырочка-точечка, пустота. Через нее-то и происходит сообщение с… космическим разумом, если попроще.

Да, мне, пожалуйста, попроще.

Я не в том смысле. Хорошо, про учение о трех нэн — я тебе не буду. Хм! Создание этой пустоты, некоего несуществующего и великого под Солнцем и звездами, непостижимого и плодящего сущности — оно связано только с одним жизненным процессом. С дыханием. ЧИСТОЕ дыхание.

То есть ты — Колчина, ты — образцовый научный работник, вдумчивый, и помыслы твои чисты.

Пока не гонят…

А у японцев?

Это я не знаю. Иероглифы у них заимствованы, китакана, китайские, а фонетика — абсолютно иная. Удивительные совпадения.

Уж какие есть… [1]

Колчин посидел, тупо глядя перед собой, сам создав себе уединение. Покажется нелогичным и странным, но — отдохнул.

А никто из тех, кто «создал ему же уединение» — не умственное, а физическое, — не объявился.

Когда же телефон таки позвонил, это было утро, это был Ильяс, который уточнял на всякий случай: люди, которые приехали спозаранку и норовят утащить «девятку» на буксире, называют ЮК, называют какую-то «Квадр»… «Кварт»… — они кто? Ю-Дмич их знает?

— Знаю, Ильяс, знаю. «Квадрига». Пусть увозят. Я же вчера обещал.

— Ю-у-у-Дми-ич! Ну просто… просто!.. Даже не знаю, как…

— И не надо. В клубе будешь сегодня?

— А вы?!

— Тоже. Точно не скажу — когда. Во второй половине. Дождись?

— Ю-у-у-Дми-ич!

Потом еще звонок — от Гришани Михеева: мы вас ждем, все соберутся, все ждут.

Да. Во второй половине.

От Дробязго он звонка не дождался. И от Инны — тоже.

Стряхнул с себя оцепенение. Вышел в коридор. Размяться?

Отдых. Иероглиф Сю. Отдых, праздник, развод.

Что есть развод?

Ци-Чу — два китайских иероглифа, семь поводов для выдворения жены:

1. Неповиновение родителям мужа.

2. Бесплодие.

3. Измена.

4. Ревность (выражает неудовольствие, когда муж хочет взять еще наложниц).

5. Неизлечимая болезнь.

6. Болтливость (дома-то пусть жужжит, но за воротами слишком язык распускает о доме).

7. Совершение кражи внутри семьи.

При том, что супруги относятся друг к другу с уважением, как равный к равному — иначе (по-китайски) говоря: Цзюй-Ань-Ци-Мэй, что переведено как «преподнесение подноса с едой на уровне бровей» (то есть не живота или коленей, не кланяясь, не приседая).

Правда, существуют табу, блюдя которые жену не выставишь, воспользовавшись любым из семи, а то и всеми семью поводами. Это:

Если у жены на момент выдворения нет близких родственников, готовых принять в семью. (Есть. Валентин Палыч. Родственник-отец. Куда ближе.)

Если жена носит или относила когда-то трехгодичный траур по отцу или матери мужа. (Относила. Мать, земля ей пухом, ушла пять лет назад. У Инны была долгая депрессия.)

Если семья мужа была до женитьбы бедна, а из-за женитьбы разбогатела. (Чего нет, того нет. Профессорская семья Колчиных отнюдь не бедствовала. Было то задолго до низложения звания профессор до уровня — материального — распоследней уборщицы на полставки.)

Так что какой, к черту, развод! Объявилась бы! Это так… Поднахватался Колчин у научно-ученой жены поверхностного китаеведения: ЮК — опустошающий и расчищающий сэнсей, но и — вдумчив, с чистым дыханием.

Он проделал несколько ката — Сэй-Сан, Соо-Чин… В сущности, каратэ — та же йога. Только йога статична, каратэ — динамично. На высших стадиях, как две дороги, они смыкаются. О-о, это, пожалуй, долгий разговор — о сущности формальных комплексов, — небезынтересный, но долгий. Потом как-нибудь, не сейчас. Тем более — звонок. В дверь.

Колчин открыл.

Сосед. Полковник Борисенко. Уже облачен по декабрьской погоде, то есть в китайский пуховик. То есть он, Борисенко, — уже на выходе из дому в РУОП. Простоватый такой Борисенко — впору без всяких проб утверждать его на роль мента из анекдотов. Сыграет блистательно! Этот? Этот сыграет!.. Именно — сыграет…