Чтение онлайн

Заминка успокаивала. Древо показывало только мужчин рода, и было их немного. Я долго рассматривала верхнее и гадала, как к нему относиться. Эделина могла принести старое древо или одно из нескольких. Да, меня это устраивало — древо неточное, и все хорошо.

Я заставила себя аккуратно сложить пергамент и улыбнуться. Лед задорно блестел, по ночам приползал ко мне и шуршал. Родители сходили с ума, Бригита умерла, духи пляшут вокруг надгробий — довольно открытий.

Думать расхотелось совсем. О чем? Убеждать себя, что вокруг зло и нет спасения? Это и так было ясно. Ничего здесь не хорошо!

Спасительное безразличие вдруг развеялось. Захотелось правды, пусть и страшной. Я вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Ответ был так близко, в самом низу. Кухня, лестница для прислуги — я помнила их и искала. Ничего вокруг не замечала, только сравнивала с образами в голове. Прохожие шарахались в стороны. Следовало спросить у них, но это будет невыносимо долго.

Наконец нашлась та лестница, которая привела меня на кухню в первый раз. Я знала жилые части замка и стремилась туда, где еще не была. Коридоры сужались, воздух становился влажным — все как тогда!

Факелы попадались реже, и темнота сгущалась. С потолка свешивались сосульки, они будто ловили крупицы света, и тот мерцал внутри. Холод жалил лицо, а иней витал в воздухе и кололся. Мое дыхание стало хриплым и разносилось эхом. Менялось, становилось скрипучим, как смех старухи. А вдруг здесь был кто-то еще? При мысли об этом клокотало в груди. Я чуть не взвизгнула от радости, увидев знакомый прямоугольный проход.

Он чернел в стене, как трещина между мирами. Но лучше это, чем ледяной иней и смех. Я попыталась снять факел со стены, но он примерз. Лед был и на полу, ноги скользили, а за спиной зиял проход. Темнота, пустое пространство и доспехи — от них исходил мороз, он приближался.

Снимайся же, проклятый факел! Бесполезно, лед трещал, но не отдавал. Я впивалась в него ногтями, дергала, но без толку. Пришлось упереться ногой в стену и тянуть. Кряхтение, топот, тени метались — не уверена, что все было от меня. А мороз все подбирался, звуки умножались. Боги, это невыносимо!

Я сжала зубы и замычала, потянула изо всех сил. Лед затрещал громче. Давай же!

Факел поддался резко. Опора исчезла, вокруг остался лишь воздух, а огонь мигал вдалеке. Меня тянуло назад, в проход, во мрак! Все происходило быстро. Резкий удар, и боль пронзила затылок. Ничего не было видно, меня то окунало в темноту, то обжигал свет. Тень, свет, тень, свет. Раздался глухой скрежет, будто кто-то шаркал. Представился истукан с изувеченной ногой, из нее торчали кости, они хрустели при ходьбе.

Нет, это доспехи двигались! Когда свет вспыхивал, они появлялись вдоль стен. У одних не было голов, у других конечностей, но все двигались и скрежетали.

— Боги, помогите!

Я поползла куда-то, падала, билась о пол, но ползла. Скоро свет перестал мигать — оказалось, что факел тоже залетел в проход и крутился на полу. Он замер, и звуки исчезли, а с ними и движение. Я не моргала и рассматривала доспехи, но те спокойно лежали.

Все слишком быстро стихло. Это казалось обманом, призраки будто затаились. Я старалась не вдыхать лишний раз, ведь изо рта вылетал пар — нельзя было показывать жизнь, или снова нападут. Странно, но дух Рогира Дайли не пугал так же. Наверное, из-за того, что был на виду.

То ли холод, то ли здравый смысл отрезвил меня, и мысли прояснялись. Да, это был тот самый зал, который я нашла в первый вечер. Деревянная дверь была за спиной, и теперь хорошо виднелся знак на ней — голова козла. Тогда его скрыла тень, но поход на кладбище помог узнать очертания.

Я сидела и не двигалась, магический огонь тоже. Он почти не мерцал, не трещал. Звуки стихли, тени замерли, и мир превратился в застывшую картину. Ягодицы окоченели, холод медленно полз по позвоночнику и проникал внутрь. Он будто подбирался к сердцу — не место здесь искре жизни.

Разум застыл, осталась одна растерянность. Что дальше? Я хотела убедиться, что в замке есть кладбище, и убедилась. Насколько помню, этот знак иначе не толковался.

Меня перестало интересовать, что скрывала дверь. Явно ничего хорошего, но как уйти? Как сидеть в комнате и смотреть на иней, ведь под замком скрывалось такое. Нет, придется посмотреть.

Люди кругом просто исполняли веленое и не полезут куда-то без спроса. Поэтому меня не удивило, что на двери не было замочной скважины. Зато ее приморозило к стене. Лед больше напоминал выпуклый камень, и это препятствие вернуло упрямство. Нет уж, не уйду после пережитого. Хотя я не представляла, как растопить его. В собственные силы не верилось, но попробовать стоило.

Стараясь не шуметь, я подползла к двери и положила руки на лед. Он и впрямь походил на камень, даже не был холодным. Нэмьер говорил, что нужно собраться с мыслями, но сейчас это не помогло. Я упрямо думала о двери и представляла, как та открывается. Даже зубы стиснула до боли, только бы не отвлекаться, рисовать картинку, прогонять лед.

Без толку. Куда мне? Это Нэмьер вызвал снег, а дух Рогира Дайли и без того сидел на могиле. Я не чародейка, никогда ей не была и не буду. Шарахаться от теней в углах — вот мой удел. Боги посмеялись, кинули огрызок вместо яблока.

От злости в глазах потемнело. Злость — вот это и было нужно! Эмоции, вспышка, искренность.

Я ударила кулаком по льду, и костяшки резанула боль. Ударила еще сильнее, и еще. Вспомнила, как Калсан использовал меня и выкинул. А что думали гости на празднике юности? Наверняка смеялись, называли старой девой. Черствые людишки, курятник!

Руки горели, но я не могла остановиться. Было горько и обидно. Даже отец использовал меня, а король наказал ни за что. Это из-за них все случилось, из-за них я сидела на полу в холодном склепе и разговаривала с мерзким, тошнотворным, злобным льдом!

— Убирайся! — крикнула я ему.

Докатилась, с замерзшей водой разговаривала.

Не знаю, в какой момент звуки ударов стали глухими. Было слишком гадко, чтобы думать о мелочах. Оказалось, что лед исчез. Его просто не было около двери, даже стена вокруг стала чистой.

Обрадоваться не вышло. Я не могла отдышаться, а по щекам катились слезы. Стало стыдно из-за мыслей об отце. Вот бы обнять его и почувствовать, как пухлые пальцы теребят волосы. Мне так хотелось к родным, к нормальным людям. Не могу больше смотреть на этот замок!