Чтение онлайн

– Кем уничтожен? – выдавил он.

– Когда профессор исчез, обнаружили и пропажу камня. Он хранился в лаборатории Института плазмы, в сейфе. При обыске дома профессора нашли осколки на полу в его спальне. Камень был разбит на мелкие кусочки.

– Это сделал Цветков?!

Алябьев покачал головой.

– Все так подумали. Но при исследовании осколков эксперты пришли к странному выводу – камень не испытывал ни давления, ни удара. Он просто рассыпался. Распался на куски. Словно какаято внутренняя сила перестала удерживать вместе его кристаллы. Так бывает. – Василий Федорович сожалеюще развел руками. – Душа отлетает, и плоть мертвеет, разлагается.

– Вы хотите сказать, камень был живой?! – Мурманцев уже немножко начал уставать от такого количества потрясений за столь короткий отрезок времени.

– Профессор намекал на это. Он никогда никому не рассказывал, откуда у него этот камень. Много лет назад я случайно познакомился с одним из его коллег. Мы разговорились. От него я услышал странные слова – профессор как будто стеснялся темы происхождения камня. Или нет, не стеснялся. Было употреблено другое выражение. – Старик Алябьев прикрыл глаза рукой, вспоминая. – У него во взгляде появлялось чувство вины – так он сказал. Профессор чувствовал себя виноватым. В чем, перед кем, почему – Бог знает. Когда его нашли – в какомто глухом монастырьке, в рясе послушника, – он подтвердил, что камень рассыпался сам. Но не добавил больше ничего. Вы знаете, монастырский устав позволяет насельникам не отвечать на вопросы государственных дознавателей.

– Он ушел в монастырь изза этого чувства вины! – быстро сказал Мурманцев. – И это както связано с тем, что камень был живой. А потом умер.

– Справедливая версия. Только нам уже никогда не узнать, что там произошло на самом деле. Все быльем поросло.

Мурманцев сосредоточенно пилил взглядом край стола. Чтото вырисовывалось в голове. Нечто исключительно занимательное.

– Все да не все, – ответил он. – В истории с памятником профессору действительно есть чтото мистическое.

– Во всей истории биотрона есть большой элемент мистики, – добродушно усмехнулся Алябьев.

Мурманцев вскинул голову.

– Василий Федорыч, могу я попросить вас войти сейчас в центральный архивный фонд данных?

Алябьев поднял брови.

– Архив профессора Цветкова закрыт для обычного доступа, если вы об этом.

– Я понимаю. Но должна быть и не закрытая информация. Официальная часть, так сказать.

– Ради Бога. – Капитанкомандор пересел за стол и разбудил свой компьютер. – Но ничего нового вы там не найдете. – Он пощелкал клавишами. – Вот, пожалуйста. Здесь гораздо меньше, чем я вам рассказал.

Алябьев повернул к нему экран, подвинул пульт.

Мурманцев быстро нашел что хотел. И едваедва сумел скрыть волнение. Снимок был более чем тридцатилетней давности, но он снова узнал в этом лице знакомые черты. На сей раз не памятник, а сам профессор Цветков смотрел на него чуть прищуренными близорукими глазами. Здесь ему не больше сорока. Мурманцев представил, каким он мог стать в семьдесят с лишним. Добавил морщины и глубокие складки на переносице, проредил волосы, подставил седенькую бороду. И с большой долей уверенности сказал себе: «Это он». Отец Галактион. Монах Белоярской обители Преображения Господня, что стоит уже четыре столетия возле речки Надым в Западной Сибири. Видно, одними путями бежали от соблазнов мирской суеты гениальный ученый Цветков и раненый в сердце выпускник Академии Белой Гвардии Мурманцев.

– Да вы будто привидение там увидели, Савва Андреич, – забеспокоился Алябьев.

Мурманцев из какогото неясного побуждения быстро пролистнул страницу.

– Нетнет, ничего. Я вспомнил, как в моем саду лежал памятник с как будто отрубленной головой. Странное ощущение. – Он передернул плечами, продолжая бессмысленно прокручивать уже ненужные страницы.

И вдруг глаз снова зацепился за нечто знакомое. Мурманцев на миг остолбенел, потом спешно отлистнул назад. Никаких сомнений – три зигзага молнии в круге. Эмблема, над которой он себе голову чуть не сломал. Буквально за три секунды он проглотил, не жуя, сопроводительный текст, задумался, потом начал сначала, с чувством, с толком, с расстановкой.

И через пару минут, оторвавшись от экрана, потрясенно посмотрел на Алябьева.

– Я знаю, кто умер в моем саду.

Капитан командор резко выпрямился в кресле и потребовал:

– Подробнее!

Мурманцев повернул экран. Алябьев торопливо пробежал глазами текст. Потом какимто грустным, усталым жестом подпер рукой голову, глядя в стол. Посидел так с полминуты, а затем треснул ребром ладони по краю столешницы. Сморщился от боли.

– Старею, видимо, – молвил он, словно жалуясь. – Память дырявая стала. Мне бы сразу подумать об этом, да смутил меня ваш пресловутый «японский след». Этот значок действительно в самом начале был обозначением биотрона. Потом стал эмблемой Сетевой Гильдии. Вернее, гильдмастеров спецкласса, работавших с биотронами. Но отчегото она не прижилась, возможно, как раз изза совпадения с японским символом. Хотя вряд ли. Но в результате Гильдия осталась вообще без эмблемы.

– Поэтому он использовал старую, чтобы рассказать о себе, – подхватил Мурманцев. – У него уже не оставалось сил на чтото другое. Этот человек – губернский гильдмастер. И его пытали, чтобы получить доступ к биотрону. Отрезанный мизинец! У него забрали ключ от сейфа биотрона!

Капитан командор уже давил клавиши видеотелефона.

– Канцелярия! Капитанкомандор Белогвардии Алябьев на связи. Что у вас там с гильдмастером?

– Уточните, пожалуйста, вопрос.

– Когда его в последний раз видели?

– Варнек был в двухнедельном отпуске, господин капитанкомандор.

– Что значит был?

– Позавчера он вернулся. Минутку… Сигнал открытия сейфа и идентификации ключа зарегистрирован в семь сорок девять утра среды.

– Лично его ктонибудь видел?

– Не имею представления, господин капитанкомандор… Подождитека… Чтото странное. Сигнала закрытия сейфа не было. Что же, он до сих пор там?… – Голос секретаря стал растерянным.

Мурманцев восхищенно наблюдал за Алябьевым – старик не терял самообладания. Сам же Мурманцев, сидя в кресле, едва не приплясывал от возбуждения, желания немедленно бежать и хватать головорезашпиона.

– Слушайте меня внимательно, – говорил Василий Федорович. – Ничего не предпринимайте и не подходите к сейфу. Свяжитесь с заменяющим гильдмастером и срочно вызовите его. Через пятнадцать минут он должен быть там. Вам все ясно?

– Да, господин капитанкомандор, – полуобморочно пролепетал секретарь.