Чтение онлайн

Во время обеда отец с удивлением обнаружил, что сын его, никуда не выходивший за пределы двора, к полудню вроде бы как пьян. Внезапно его осенило, он быстро встал со стула и вышел из кухни. Вернулся в состоянии крайнего возмущения, сокрушенно потрясая в руках связкой гаражных ключей…

На следующий день на меня снизошла Благодать. В один миг, как на ладони, я увидел то, что давно уже торчало бревном в глазу. Но, видно, всему свое время. Я совершенно осознанно отдавал отчет в том, что страдаю алкоголизмом или, как принято в Международной классификации болезней-10, синдромом алкогольной зависимости, причем, не один год. А раз так, то надо предпринимать кардинальные меры. Информирован – значит вооружен. Причем, альтернативы – пить или не пить – не существует. Есть только один способ – не пить совсем.

Своеобразный менталитет нашего народа создает курьезные ситуации, когда пропитый до корней волос человек говорит врачу:

«Доктор, дайте мне таблетку или сделайте укол, чтобы я не пил. А еще лучше, чтобы я выпивал нормально, как все».

То есть, понимания того, что пить нормально уже не придется, нет совершенно. На этом играют различные шарлатаны от медицины, которых расплодилось сейчас, как известного всем органического вещества, предлагающие невеждам «чудодейственные лекарства», исцеляющие за один прием и позволяющие употреблять спиртное умеренно.

Осознание того, что ты болен и только абсолютная трезвость позволит тебе выкарабкаться из алкогольного болота, лишь первый шаг на пути к освобождению. Этот путь невероятно труден. В связи с этим особый смысл приобретают слова, сказанные мне когда-то ассистентом кафедры психиатрии Ярославским:

«Вся жизнь – это борьба с самим собой!»

Моя борьба за собственное «Я» только начиналась, поэтому история белого пиджака на этом не заканчивается.

ГЛАВА V

В парфюмерный отдел магазина заходят трое

пьянчужек, двое мужчин и женщина.

Один из них обращается к продавцу:

«Нам два флакона «Тройного одеколона» и один

флакон «Гвоздики».

Продавец: «Берите уж сразу три «Тройного».

Покупатель с достоинством:

«Вы разве не видите, что с нами дама?».

1980 год.

Из Афгана в Союз начали поступать первые «грузы 200».

В Москве состоялись XXII-е летние Олимпийские Игры. Игры прошли в «кастрированном» варианте, так как большинство капиталистических стран их пробойкотировало и не послало свои команды в знак протеста против ввода советских войск в Афганистан в декабре 1979 года. По сути, это были спортивные соревнования между командами социалистического лагеря и стран третьего мира.

Во время Олимпийских игр в Москве умер любимец народа, артист театра на Таганке, автор и исполнитель собственных, крамольных для слуха власти песен, 42-летний Владимир Высоцкий. Смерть его не в последнюю очередь была связана со злоупотреблением алкоголем.

В Нью-Йорке крези-фанатом, в возрасте 40-ка лет убит Джон Леннон, организатор группы «Битлз» и самая яркая личность в квартете. После его гибели надежды поклонников, что когда-нибудь Ливерпульская Четверка, может быть, снова соберется вместе, развеялись навсегда.

На фоне этих событий произошли и другие, куда более скромные, но напрямую связанные с темой нашего повествования. Моя семья из четырех человек наконец-то получила по очереди «для молодых специалистов» квартиру в новом пятиэтажном доме, а я поступил на службу в Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы.

Новая профессия сразу заинтересовала. Я обнаружил в ней много аспектов, которые всегда были для меня привлекательными: несуетность самой работы, ее аналитический характер, требующий знания многого кое-чего из смежных медицинских дисциплин, а также из области антропологии и криминалистики; возможность по немногочисленным признакам восстановить картину целого – способа совершения преступления, а в некоторых случаях – и событийный его ряд.

Успешному освоению профессии способствовали достаточно длительные ремиссии (периоды трезвости), в два, три года, двенадцать лет, во время которых я много колесил по стране, попадая в руки хороших учителей, контактировал с коллегами, набирал свой собственный экспертный опыт. Во время одной из довольно стойких ремиссий я встретил старого знакомого, очень хорошо выпивающего мужчину, с горечью и обидой поделившегося со мной терзающей его несправедливостью:

«Представляешь, не пью уже два с лишним месяца, а эти сволочи до сих пор говорят обо мне, что я бухарик!»

Я не стал выяснять, кто такие, эти сволочи, а сказал ему:

«Коля, не переживай так сильно! Я не пью уже пять лет, а меня каждую неделю видят в ресторанах в гуляющих компаниях, о чем тут же сообщают по телефону родному папе, наверное, чтобы порадовать старика. Не забывай, что нас окружают очень чуткие и доброжелательные люди!

Ты бросил пить для себя и своей семьи или для этих, как ты выразился, «сволочей»? Если для себя, то и живи себе спокойно, продолжай свой гражданский подвиг. А на мнение разных «сволочей» не обращай никакого внимания, попросту наплюй. Это наш пожизненный крест. Ты хоть в святого великомученика обратись, для доброжелателей ты так и останешься алкашом. Мир так устроен, что хорошего все равно ничего не скажут.

А потом, ты хочешь, чтобы тебя за два жалких трезвых месяца к ордену представили?»

Вот такие настроения царят в пьющей среде. То дайте таблетку, чтобы пить умеренно и культурно, то за неделю неполного просыхания извольте забыть бурное, многолетнее пьяное прошлое.

Несмотря на твердую установку на трезвость, понимания факта, что альтернативных вариантов, кроме абсолютного воздержания, нет, наличие ремиссий, рецидивы болезни в виде запойных срывов время от времени настигали меня. Причем, каждый последующий срыв протекал злокачественней предыдущего, а выходы из этого состояния становились мучительнее и продолжительнее по времени. До пошива реального белого костюма оставалось еще достаточно лет, но астральная копия белого пиджака уже висела в моем платяном шкафу. И пиджачишко этот был ладно скроен и славно сшит; точно по фигуре.