Чтение онлайн

Ей надо было найти себе другого мужчину, но в присутствии иностранцев её одолевала напряженная неловкость, которую было нелегко скрывать. Кто бы знал, с каким облегчением Нина провожала последних гостей, засидевшихся на её вечеринках!

– Иржи, почему мы не вписываемся в шанхайское общество? – недоумевала Нина. – Люди заговаривают со мной о собаках или о матче по крокету, а мне зевать хочется от скуки. Неужели на свете нет более интересных тем? Как можно быть такими поверхностными?

Иржи разводил руками:

– Дело в нас самих. Мы с вами разучились жить по законам мирного времени, и это беда, что мы считаем глубокими только две темы – нашу эмиграцию и воспоминания о родине. Мы пострадали и, как поранившиеся дети, требуем к себе повышенного внимания. Война сделала из нас чудовищных эгоистов.

– Это мы эгоисты?! – возмущалась Нина. – Иностранцы вообще думают только о себе!

Иржи укоризненно качал головой.

– Когда вы в последний раз жертвовали на благотворительность?

– Ну… Я как раз собиралась…

– Вот то-то и оно. А ваши гости постоянно собирают деньги на приюты и больницы. И, поверьте, от этих «поверхностных» людей гораздо больше пользы, чем от дамочки, которая обворовывает китайскую казну.

Они ссорились, и после долгих баталий Иржи признавал, что он дразнит Нину только потому, что завидует её энергии и целеустремленности.

– Нет у меня никакой энергии! – злилась она. – Больше всего на свете я хочу выиграть сто тысяч в лотерею и поселиться в замке с толстыми стенами – чтобы никого не видеть и не слышать.

– Так зачем вам выигрыш? – веселился Иржи. – Сдайтесь полицейским, и вас отгородят от внешнего мира на ближайшие десять лет.

Однажды Нина пришла в гости к Тамаре и заметила на столе новую фотокарточку. На ней были изображены Тони Олман и белокурый джентльмен в свитере, какие носили члены яхт-клуба. Незнакомец был снят в профиль, и Нина сразу отметила его высокий лоб и волевой подбородок.

– Даниэль Бернар – один из самых удивительных людей, что я встречала, – сказала Тамара. – По национальности он чех, но во время Мировой войны он – единственный из всех – помогал гражданам Германии и Австро-Венгрии, заболевшим испанским гриппом. Здесь, в Шанхае, никто не понимал, откуда такое великодушие. Ведь чехи столетиями страдали от австрийских и немецких угнетателей!

– С таким господином не грех познакомиться, – сказала Нина. – Давайте пригласим его ко мне на вечеринку?

– Даниэля сейчас нет в Шанхае, – отозвалась Тамара. – Он уехал за границу, но скоро вернется.

Ни с того ни с сего знакомые начали рассказывать Нине о мистере Бернаре: он поставлял в Европу редкие сорта чая и произведения китайского искусства. Его образованность и утонченность уживались с мужскими страстями: спортом, политикой и охотой; при этом он был книгочей, успешный предприниматель и меценат.

Чем больше Нина узнавала о Даниэле, тем чаще поглядывала на снимок на Тамарином столе. Всё складывалось одно к одному: Нина придумала чехословацкое консульство – и Даниэль оказался чехом; он отправился в Европу – чтобы Нина успела встать на ноги; он был приятелем Олманов, через которых она могла с ним познакомиться… Тамара явно хотела свести Нину с Даниэлем – верно, она решила поиграть в сваху. Ну так тем лучше! Возможно, это и есть Нинина судьба.

Когда в газетах напечатали, что мистер Бернар оказался среди заложников с «Голубого экспресса», Нина в ужасе позвонила Тамаре:

– Что же теперь будет?

– Китайцев выкупят родственники, а представители Великих Держав поведут переговоры об освобождении своих подданных, – бесстрастно ответила миссис Олман.

Нина схватилась за сердце: за чеха Даниэля Бернара вступаться было некому.

– Мы немедленно выезжаем в Линьчэн! – объявила она Иржи. – Нам надо спасти вашего соотечественника.

– Да вы в своем уме?! – взвился тот. – Чем мы ему поможем? И с какой стати?

– Собирайтесь, вам сказано! – перебила Нина. Она не могла спокойно сидеть и ждать у моря погоды.

Линьчэн встретил их грязью и хаосом. Выяснилось, что переговоры об освобождении длятся месяцами, и Нина с Иржи действительно зря приехали.

Мест в гостиницах не было, и ночевать предстояло в вагоне.

– Я так и знал, что это была глупая идея, – повторял Иржи.

Нина словно очнулась: «Я сошла с ума… Нет никакого Даниэля Бернара, я его выдумала!»

Она долго сидела у себя в купе и думала о том, что её жизнь кончена: всё уже в прошлом, а впереди её ждет не роман с прекрасным незнакомцем, а китайская тюрьма.

Лампочка в светильнике погасла, Нина отправилась искать проводника, вышла из вагона… и встретила Клима.

Клим проснулся и обнаружил, что Нина перебралась к себе в постель: вдвоем спать на узком диване было слишком тесно.

Снаружи доносились голоса и фырканье паровоза – там сияло солнце и кипела утренняя суета. А в купе всё ещё царил нежный сумрак.

Клим приподнялся на локте и взглянул на спящую Нину. Уму непостижимо… Он не смел надеяться на встречу с ней, но чудо всё-таки совершилось при самых невероятных обстоятельствах.

Сильная, несносная и ослепительная Нина совсем не изменилась. Зубчатая тень от её ресниц чуть подрагивала; рука, откинутая на подушку, отливала бежевым перламутром. Господи, сколь драгоценно было всё это!

«А ведь мы с Ниной никогда больше не будем разговаривать по душам», – с грустью подумал Клим.

Чтобы не отпугнуть её, он должен был пускать пыль в глаза, уклоняться от расспросов и не требовать объяснений. Нина тоже не горела желанием откровенничать. Что теперь их могло связывать? Только постель?