Чтение онлайн

Нет!

Верховный судья поднял глаза и уперся взглядом в черные очки доктора Фламбески.

– Это устройство - орудие Злотворных, - произнес он, на сей раз не сумев скрыть подступившей ярости.
– Видения, показанные им, полны скверны и лжи, сбивающей с пути неосторожных и неопытных.

– Сам я никогда не мог пожаловаться на его точность, - возразил доктор, и теперь уже не было сомнений, что стрелианский выговор исчез без следа из его речи.

Смутная догадка подсказала Гнасу ЛиГарволу идею наклонить зеркало, чтобы поймать в него отражение Фламбески. Он увидел лицо Равнара ЛиМарчборга, помолодевшего, но бледного и осунувшегося, одетого в серый балахон стрелианского врача.

Равнар мертв, а зеркало - сосуд лжи!

Верховный судья подверг пленника неторопливому осмотру.

– Снимите очки и шляпу, - приказал он.

Доктор Фламбеска повиновался, открыв лицо Равнара, глаза Равнара - точно отраженные зеркалом. Нечто близкое к ужасу на миг пронзило верховного судью прежде, чем отточенный разум подсказал разумное объяснение.

– А, понимаю. Младший сын, удостоенный нашей милости.
– ЛиГарвол на мгновение задумался, вспоминая имя: - Тредэйн ЛиМарчборг.

– Верховного судью всегда отличала прекрасная память.

– Разве я не сказал, что правда со временем откроется? Мы уже отчасти приблизились к ней. Вы опознаны и разоблачены как беглый преступник.

– Преступник, верховный судья? Как так? Я не был осужден, меня вообще не судили. Даже, насколько я знаю, не предъявляли обвинений.

– Вы до мозга костей - сын ЛиМарчборга, и, без сомнения, заслуживаете той же судьбы.

– А чем заслужил ее лорд Равнар, верховный судья? Зеркало ничего вам не подсказало?

– Уже то, что оно обнаружено в ваших вещах, позволяет судить вас за сделку с чародеем. Не сомневаюсь, что это не единственная ваша вина. Что касается видений, представляемых этим зеркалом - они отравляют зрение, ничего не значат и отвратительно фальшивы.

– Здесь вы ошибаетесь. Зеркало отражает только правду, так подсказывает мой опыт.

– Трибунал сочтет полезным ознакомиться с вашим опытом.

– Я протер и очистил стекло, - непринужденно продолжал сын Разнара, словно не понимая, что его ждет.
– Теперь ничто не скроется от взгляда верховного судьи.

В словах самозванного доктора слышался неясный вызов, но Гнас ЛиГарвол не сомневался, что устоит перед любым коварством Злотворных. Он был недосягаем для них, и не ему бояться их козней.

Судья поднес зеркало к лицу и посмотрел на колдовское стекло. На этот раз, как обещал - или угрожал - сын Равнара, он увидел себя.

И в каком виде! Гнилая, полуразложившаяся плоть, кишащая червями. Искаженное лицо - безгубый рот растянут далеко за уши, едва ли не сходясь на затылке, и снабжен стальными клыками, рот широко разинутый, вечно голодный. Острые уши с кисточками на концах. Затянутые пленкой глаза. Желтые руки скелета с жадно растопыренными пальцами. Все уродства невозможно было охватить одним взглядом, но первое, что притягивало глаз, была именно пасть, готовая проглотить весь мир, раздирающая пополам череп, в котором разверзлась бездна.

Ужаснейшее из видений, когда-либо посланных смущать разум слуг Автонна. Но и оно не могло устрашить верховного судью Гнаса ЛиГарвола, разве что на миг.

Всего мгновение Гнас ЛиГарвол смотрел в глаза чудовища, узнавая и признавая в нем себя. И в тот же миг его рука поднялась, смахнув стекло со стола и разбив на тысячу осколков. Под пристальным взглядом пленника судье вдруг показалось, что цельность его моральных устоев готова дрогнуть и разлететься вдребезги подобно колдовскому зеркалу. Но минутная слабость прошла, ЛиГарвол преодолел ее и снова стал самим собой, презрев лживые видения, насланные Злотворными.

– Главная улика, - пробормотал сын Равнара, не желая признавать, что его колдовской трюк не удался.

– Едва ли это имеет значение, - возразил ему ЛиГарвол.
– Получив ваше полное признание, мы сумеем представить и необходимые улики.

– Стало быть, дело можно считать решенным?

– Вне сомнения. Тринадцать лет назад вы побывали в подземельях, но ваша юность купила вам мягкое обхождение. Теперь вам не приходится рассчитывать на подобную снисходительность. Враги Автонна и всего человечества рано или поздно приходят к осознанию своей вины, и вы - не исключение. Там, внизу, вы откроете мне глубочайшие тайны своего сердца. Путь к ним может оказаться долгим и мучительным, но, в конце концов, вы, как некогда ваш отец, признаетесь во всем.

Верховный судья нетерпеливо дернул шнурок звонка. В комнату вошли Солдаты Света.

– Вниз, - приказал ЛиГарвол.
– Мы слишком долго тянули. Пора с этим кончать.

Все казалось поразительно знакомым. Винтовая лестница, зловонные коридоры, душные подземные ходы, черная железная дверь, глубоко утопленная в заплесневелом камне стены - казалось, он видел все это только вчера. А за дверью - большой сводчатый зал, купающийся в красноватом свете ламп. Пыточный инвентарь, жаровни, ножи и веревки, клетки и баки - он помнил все. Вот большой стеклянный аквариум, над которым подвешивали Рава ЛиМарчборга. Вот проволочная клетка, в которой корчился среди удавов Зендин. Вот стеклянный цилиндр, в котором захлебывался он сам, пока пустой, но многозначительно покрытый изнутри каплями измороси. И большое дубовое кресло, в котором сидел тогда сам ландграф ЛиМарчборг. Тредэйну словно наяву представился привязанный к креслу отец.

Подручные ЛиГарвола втолкнули его в то самое кресло, сняли наручники, привязали ремнями руки и ноги. Он не сопротивлялся, в том не было нужды. Врачебную мантию ему оставили - как видно, пытка не будет повторением мучений Равнара.

Кожаный ремень охватил его лоб, притянув голову к высокой спинке кресла. К лицу приблизилась стеклянная пипетка, наполненная бесцветной жидкостью. Отвернуться было невозможно. Первые тяжелые капли упали на глаза. Жидкость потекла по щекам. Глаза и лицо начало жечь. Тредэйн моргнул; жжение усилилось. Откуда-то донесся голос, звучный, давно знакомый голос.

– Раствор кислоты, - поучительно говорил ЛиГарвол, - имеет сейчас наименьшую насыщенность. Злостные препирательства приведут к увеличению концентрации. Боль и прогрессирующая потеря зрения ведут к цели, возможно, пока неясной для вас. Однако я надеюсь, что с утерей зрения телесного пробудится внутреннее восприятие, которое спит сейчас в вашей развращенной душе. Узрев, таким образом, свою порочность, вы возжаждете Очищения.

– И каким же образом я смогу очиститься?
– полюбопытствовал Тредэйн.