Чтение онлайн

Хоть какое-то облегчение.

– Он совершил много зла, - объявила леди Эстина. Собеседник молчал, и она, смутившись, добавила торопливо: - Я исполню свой долг, чего бы мне это ни стоило.
– Все еще не слыша ответа, она проговорила, словно оправдываясь:

– Я сделаю все, что могу, чтобы над ним свершилась высшая справедливость. Если моего свидетельства недостаточно, это не моя вина.

Гнас ЛиГарвол наконец заговорил, глядя на женщину сверху вниз.

– Пусть это, - произнес он, - вас не заботит.

Душа Тредэйна превратилась в ледяную глыбу, но в мыслях бушевал огонь. У него не было времени поразмыслить над этими чувствами, потому что картинка перед ним задрожала и стала расплываться. Когда она проявилась вновь, леди Эстина исчезла. Судья ЛиГарвол сидел все в той же полутемной комнатке, но теперь ее освещал огонек свечи. Перед ним стоял низкорослый, полный мужчина с дряблой кожей. Совершенно незнакомый.

Хотя… Тредэйн нахмурился. Пухлое личико с круглыми щеками, вздернутым носом и блестящими глазками что-то смутно напоминало. Где-то он его видел, и не раз, только очень - давно. Он присмотрелся к темной одежде куколки. Вполне приличный костюм, но явно неподходящий для знатной особы. Непритязательная одежда подразумевала невысокое положение в обществе.

– Его вина несомненна и приговор неизбежен, - утверждал верховный судья.

Представление опять начиналось с середины.

– Если он неизбежен, зачем вам мое содействие? Нельзя ли обойтись без него?
– человечек облизнул сухие губы.
– Разве вам больше некого спросить?

– На суде, - невозмутимо продолжал ЛиГарвол, - будут представлены полные списки наших союзников и врагов. В котором из них вы предпочли бы увидеть свое имя?

– Я счастлив служить Белому Трибуналу.
– Побледневшие лицо говорящего противоречило страстности его заявления.
– Но я не совсем понимаю, что от меня требуется. Я что-то неверно понял, или верховный судья уже заручился свидетельством жены благородного ландграфа ЛиМарчборга?

– Эта женщина болтлива, неумна и подвержена перепадам настроения, - равнодушно произнес ЛиГарвол.
– Трибунал предпочитает не полагаться на показания столь ненадежных свидетелей. Кроме того, показания леди Эстины не содержат никаких сведений о деятельности вашего господина, вина которого, хотя и установлена, должна быть доказана перед судом. Для этой цели желательно было бы получить показания одного из слуг ЛиТарнграва.

Одного из слуг ЛиТарнграва! Ну конечно. Теперь Тредэйн вспомнил, где видел этого человека. Перед ним - двойник почтенного Дремпи Квисельда, управляющего в доме благородного ландграфа Джекса ЛиТарнграва. Бывший управляющий. Бывшего ландграфа.

– Понимаю, - Дремпи Квисельд сглотнул.

– Естественно было бы предположить, - заметил верховный судья, - что лицо, занимающее в доме подсудимого такое высокое положение, как вы, пользуется доверием своего господина.

– Не то чтобы доверием, но…

– И, тем не менее, вы имели возможность наблюдать за благородным ландграфом ЛиТарнгравом. Вы, бесспорно, обладаете сведениями, которые можно рассматривать как конфиденциальные.

– Верховный судья, прошу вас, поймите… Мои предки из поколения в поколение служили ЛиТарнгравам. До меня управляющим был мой отец, и я надеюсь, что мой сын займет это место после меня. Мы всегда служили честно, и…

– Верность - редкая добродетель, почтенный Квисельд, - задумчиво протянул ЛиГарвол.
– Однако она должна принадлежать достойным. Вы, как человек, наделенный определенной свободой, ответственны за выбор достойного предмета своей преданности. Если вы ошиблись в выборе, в этом только ваша вина. Вы меня понимаете?

– Да, верховный судья.

– Надо ли говорить, - продолжал ЛиГарвол, - что в первую очередь человек несет ответственность за человеческий род в целом? Следовательно, его первоочередная обязанность - оказывать посильную помощь в выявлении и искоренении колдовства. Этот долг преобладает над всеми прочими.

– Я понимаю, верховный судья.

– Однако отрицать значение прочих обязанностей может лишь человек, прискорбно обделенный умом. Нельзя, например, сбрасывать со счетов вашу преданность своей семье.

– Мне уже дали понять, верховный судья…

– Вы упомянули своего сына - полагаю, вы высоко его цените?

– Мой Пфиссиг - толковый, славный паренек. Когда-нибудь из него получится отличный управляющий.

– Возможно, его ожидает лучшая судьба, поскольку его отцу теперь представляется возможность принести пользу одновременно и человечеству, и своим близким. Объясняю. После осуждения Джекса ЛиТарнграва как сообщника колдуна все имущество благородного ландграфа переходит в собственность Белого Трибунала. Как вы знаете, ЛиТарнгравы владеют огромным состоянием. Трибунал так же щедр в вознаграждении своих друзей, как беспощаден в преследовании врагов.

При последнем замечании слушатель вымученно улыбнулся.

– Пора доказать, кому принадлежит ваша верность, почтенный Квисельд, - игрушечный голосок куклы верховного судьи приобрел странную гулкость. Должно быть, голос настоящего судьи ЛиГарвола звучал в далеком прошлом подобно колоколу.
– Настало время показать, на чьей вы стороне.

Дремпи Квисельд пыхтел, надувал щеки, заламывал пальцы и бледнел, не в силах решиться. Наконец он заговорил:

– Я как-то подслушал их разговор - моего господина, Джекса ЛиТарнграва, и его друга Равнара ЛиМарчборга. Я слышал, как они говорили, когда думали, что их никто не слышит, глубокой ночью. Порой я наблюдал за ними и содрогался от ужаса перед зрелищем, представавшим моим глазам. Теперь, наконец, чувство долга возобладало над страхом, и я поведаю вам всю правду.

Судья ЛиГарвол, сложив ладони, взглянул на него с высоты своего положения.

– Со всеми подробностями, - приказал он.

Видение поблекло и исчезло. Тредэйн стоял, уставившись в пустоту. Мысли с трудом ворочались в голове, не в силах справиться с лавиной новой информации. Все эти страшные годы он не винил в своем несчастье никого, кроме безликого Белого Трибунала. Правда, его беспощадный фанатизм воплощался для Тредэйна в облике верховного судьи, но ненависть была направлена на весь Трибунал в целом. Ему никогда не приходило в голову, что отца и братьев погубило предательство. Но теперь, узнав о нем, Тредэйн не усомнился в том, что именно так оно все и было, правдивость виденных им сцен была очевидна с первого взгляда.

Тред равнодушно подумал, что ему следовало бы испытывать ярость или ненависть. Ничего подобного он в себе не находил. Ледяная бездна и пламя, дрожащее на ее краях. Впрочем, он подозревал, что пламя скоро разгорится ярче и растопит лед безразличия.

И еще этот голос, вторгающийся в сознание:

Предложи мне себя, по собственной воле, без принуждения.

До того ли ему было сейчас! Тредэйн с трудом понимал значение слов. Мысли его были прикованы к картинам прошлого, к звенящим голосам крошечных игрушечных людей. Но нужно было что-то отвечать.