Чтение онлайн

Главным у них будет Рассив Каликан. Кетелин стремился любить всех людей, даже самых жестоких и мелочных, но, Рассива полюбить затруднялся — не потому, что он нес в себе зло, а из-за его внутренней пустоты. Кетелин мог лишь жалеть этого человека, не имеющего никаких духовных ценностей и снедаемого мыслями о себе самом. Рассив, однако, слишком хитер, чтобы возглавить толпу. Он, замышляя убийство, не перестает думать о будущем — он должен доказать, что руки его чисты. Впереди пойдут злобный Антоль и его негодная жена Марджа. Кетелин, вздрогнув, укорил себя за эти бранные слова, произнесенные мысленно. Марджа долгие годы посещала церковь, помогала готовить церемонии и собирала пожертвования. Себя она считала праведницей, но все ее разговоры сводились к осуждению других. «Эта мелликанка завела шашни с купцом Каллианом, святой отец. Не надо бы допускать ее на наши службы. А слышали вы, что сделала из вечернего песнопения эта прачка, Атала? Ни единой ноты не может спеть верно. Вы бы попросили ее воздержаться от пения».

«Исток слышит то, что поет сердце, а не то, что поют уста», — ответил на это Кетелин.

А потом настал день, когда брат Лайбан открыл, что Марджа присвоила себе часть денег, собранных для бедных. Не так уж много, около сорока серебряных монет. Кетелин предложил ей вернуть эти деньги. Поначалу она отпиралась, когда же ей предъявили доказательства, стала говорить, что только позаимствовала эту сумму и собиралась ее вернуть. Она пообещала, что сделает это на будущей неделе, и с тех пор в церкви не показывалась. Не дождавшись возврата денег, брат Лайбан предложил заявить на нее в городскую стражу, но Кетелин не согласился.

Вскоре Марджа с мужем, вступив в ряды арбитров, принялись всячески поносить Церковь и ее служителей.

Нападением на брата Лайбана руководил Антоль, а Марджа стояла рядом и подзадоривала.

Эти двое пойдут впереди и будут требовать крови.

Открылась дверь. Кетелин обернулся посмотреть, кто из братьев беспокоит его в час размышлений, но это оказалась собака, Джаспер. Она приковыляла к настоятелю и села рядом.

— Мир будет существовать и дальше, Джаспер, — сказал монах, потрепав большую голову пса. — Люди будут кормить собак, и рождаться, и любить. Я это знаю, и все же сердце мое наполнено ужасом.

Пока толпа двигалась через мост и поднималась в гору к старому замку, Рассив Каликан шел в первых рядах. Рядом шагал кряжистый бородатый Паолин Мельтор, мелликанский арбитр. Из-за раненой ноги идти ему было трудновато. Рассив предложил ему остаться в городе, но тот отказался.

— Стоит потерпеть, чтобы увидеть, как сдохнут эти предатели.

— Не будем говорить о смерти, мой друг. Мы хотим только, чтобы они выдали нам преступника, убившего моего сына. — Их разговор слышали многие, и Рассив не обращал внимания на изумленное лицо Паолина Мельтора. — Но если они откажутся выполнить это законное требование, нам придется войти в монастырь и взять под стражу их всех. — Рассив подхватил Паолина под руку, отвел в сторону и прошептал: — Все будет, как вы хотите, но надо и о будущем подумать. В нас не должны видеть кровожадную толпу. Мы ищем правосудия, и только. Потом несколько человек, охваченных гневом, выйдут из себя, и произойдет прискорбное — крайне прискорбное — кровопролитие. Понимаете?

— Да наплевать мне! — рявкнул Паолин. — Все эти церемонии ни к чему. Они предатели и заслуживают смерти, с меня и этого довольно.

— Тогда поступайте, как подсказывает вам ваша совесть, — не замедлил с ответом Рассив.

Паолин присоединился к Антолю и его жене, Рассив же тем временем немного отстал.

Горожан собралось человек триста. Монахи скорее всего запрут ворота, но створки деревянные, и сжечь их проще простого. Антоль позаботился, чтобы люди захватили кувшины с маслом, а валежника на склонах под замком полным полно. Запертые ворота сыграют Рассиву на руку — это раззадорит толпу.

С Рассивом поравнялся капитан стражи Сергис, хитрый северянин, прослуживший в Скептии два года. Он навел в страже свои порядки, усилив караулы в богатых кварталах. За эту услугу он брал с купцов дополнительную плату — на строго добровольной основе. Никого не принуждали платить и не угрожали в случае отказа — но тех, кто отказывался вносить деньги, почему-то все время грабили. В трактирах и харчевнях упорных отказчиков постоянно завязывались драки, и хозяева терпели убытки, потому что к ним переставали ходить.

Сергис был высок и худ, с глубоко сидящими темными глазами. Тонкие губы прятались в густой бороде. Утром, перед выходом из города, он зашел к Рассиву домой. Советник угостил его вином у себя в кабинете, и капитан сказал:

— Вы знаете, что след парня уводит в сторону от монастыря, Рассив. — Это был не вопрос, а утверждение.

— На камнях следов не видно — — он мог повернуть назад.

— Весьма сомнительно.

— К чему вы, собственно, клоните?

— Все очень просто, советник. Вы потребуете, чтобы они выдали парня, которого у них нет. Они, само собой, не смогут удовлетворить это требование, и дело кончится кровью.

— К чему этот разговор, Сергис? Чего вы хотите? — пристально глядя на него, спросил Рассив.

— В монастыре есть человек, за которого назначена небольшая награда. Мне понадобится его труп.

— Кем назначена?

— Это, советник, вас не касается.

— За последние годы вы стали богатым человеком, Сергис, — улыбнулся Рассив. — Скромная награда вас не устроила бы. Я боюсь, что, если дело обернется к худшему, все тела будут сожжены. Толпа — неуправляема, знаете ли.

— Хорошо, советник. — Сергис выпил вина. — Буду с вами откровенен. Один из монахов стоит немалых денег.

— Я уже спрашивал вас: кто эти деньги платит?

— Наашанская королева. Я отправил гонца в Наашан. До границы он доберется дней за пять, а еще через два должен быть в столице.

— И кто он, этот монах?

— Скилганнон.

— Проклятый?

— Он самый. Надо будет предъявить его труп. Если вынуть внутренние органы, а тело засолить, оно останется в сохранности надолго. Им достаточно будет увидеть татуировки. На руке у него паук, на груди пантера, на спине орел. Во всем остальном он тоже отвечает описанию: высокий, темные волосы, ярко-голубые глаза. После его появления здесь настоятель продал в городе за триста рагов чистокровного вентрий-ского жеребца. Это Скилганнон, можно не сомневаться.

— Сколько же королева дает за него?

— Вопрос не в этом, а в том, сколько я должен заплатить вам, советник, — усмехнулся Сергис.

— Половину.

— Э, нет. Вы подстрекаете народ убивать, но времена-то меняются, а с ними и политика. Вам может понадобится должностное лицо, которое засвидетельствует, что вы в это смутное время проявляли добрую волю.

Рассив подлил в кубок вина.

— Вы правы, капитан. Ваше предложение?

— Треть.

— Назовите цифру.

— Тысяча рагов.