Чтение онлайн

Скилганнон согласился, и чай действительно освежил его усталое тело.

— Теперь у вас вид куда лучше, молодой человек, — заверил его Шивас.

— Да, чудесный напиток. Можно еще?

— Одной порции хватит, поверьте — иначе вы приметесь петь и танцевать на столе. На завтрак у меня копченая рыба и особого рода луковый хлеб, то и другое превосходно. Особенно если добавить к ним три яйца, взбитые с маслом и приправленные перцем.

Дым от далеких пожаров плыл над водой.

— И как им не надоест жечь да убивать? — проворчал Шивас.

— Голод пробуждает в людях все. самое худшее.

— И то верно. Пойду принесу вам завтрак.

Скилганнон снова стал думать о Старухе. Если она взаправду знает, где Храм Воскресителей, глупо отказываться от ее приглашения. Он рассеянно потрогал медальон у себя на груди. Неужели он в самом деле верит, что Дайну можно вернуть к жизни с помощью кусочка кости и локона? И что он будет делать, если чудо осуществится? Поселится с ней в маленькой хижине и станет разводить овец? Она, как-никак, была наашанской аристократкой и выросла во дворце, где сто слуг исполняли любое ее желание. Принесет ли ей счастье жизнь в убогой хижине?

А ему самому? Ему, бывшему военачальнику, могущественнее которого не было в Наашане? Будет ли он счастлив, ковыряясь в земле?

Он допил остатки чая и расправился с завтраком, не разбирая вкуса еды.

Друсс вошел в таверну и сел напротив.

— Хорошо спал, паренек?

— Средне, — с раздражением буркнул Скилганнон.

— Ты, я вижу, не из жаворонков.

— Это еще что за дурь?

— Ты потише, паренек, — миролюбиво посоветовал Друсс. — Ты мне нравишься, но если будешь огрызаться, я тебя живо отсюда выставлю.

— Смотри не наступи на собственные кишки, когда будешь пробовать, — процедил Скилганнон.

Друсс, сдержавшись, взял пустую кружку из-под чая и понюхал ее.

— Ты говорил, что от выпивки становишься задиристым. А как насчет дурманного зелья?

— В рот этой гадости не беру.

— Ты только что его выпил. Почти все после Шивасова чая просто сидят со счастливыми ухмылками на лицах, но тебя, похоже, повело не в ту сторону. Сейчас принесу тебе воды, и поговорим, когда, зелье выветрится.

Друсс вышел на кухню, и служанка подала Скилганнону кувшин с водой. Скилганнон выпил несколько чашек, в висках слегка заломило. Друсс тем временем поднялся наверх.

Скилганнон, как-то сразу устав, положил руки на стол и опустил на них голову.

Он смотрел на глазированную голубую чашку, отражающую свет из окна. Он закрыл глаза, и мерцающая голубизна заколыхалась у него в голове, как море. Он летел над волнами, словно птица, назад к тому дню, когда кровь и ужас навеки изменили его жизнь.

Все начиналось так хорошо, так невинно. Он и Сашан вместе сходили на рынок, поели в трактире у реки. В сумерках они, держась за руки, гуляли по парку. За домом больше не следили, и Скилганнон начинал верить, что его план удался. До Праздника Урожая оставалась всего одна неделя. Скоро он выведет Сашан из города, чтобы она могла попытать счастья среди горных племен. От этой тревожной мысли у него сводило живот.

— Что с тобой, Олек? — спросила она, проходя мимо фонтана.

— Ничего.

— Ты очень крепко сжал мою руку.

— Прости. — Он ослабил пальцы. Дома они друг до друга не дотрагивались, потому он так и любил эти совместные прогулки.

Когда они подошли к воротам парка, уже стемнело, и двое служителей зажигали высокие бронзовые фонари. На скамейке сидела старая женщина.

— Хотите, судьбу вам предскажу, влюбленная парочка? — спросила она.

Скилганнон, разглядев, какая она уродливая, грязная и оборванная, хотел отказаться, , но Сашан отпустила его руку и села рядом со старухой.

— Да. Скажи, что меня ждет.

— Будущих много, дитя, и они не высечены на камне. Многое зависит от удачи, отваги и друзей, а еще больше — от врагов.

— Откуда же у меня враги? — прощебетала Сашан, а Скилганнону почему-то стало не по себе.

— Пойдем, Сашан, — сказал он. — Молаира рассердится, если ужин простынет.

— Она не рассердится, Олек Скилганнон, — сказала старуха. — Поверь мне.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Отчего бы мне не знать, как зовут сына Огненного Кулака? Известно тебе, что пантиане считают твоего отца полубогом?

— Нет.

— Мужество они почитают превыше всего, Олек. Тебе понадобится все мужество, которым наделили тебя твои предки. Есть ли оно у тебя?

Скилганнон не ответил. От этой старухи у него кровь стыла в жилах.

— Так что же сулит мне будущее? — спросила Сашан.

— Тебе-то мужества не занимать, дитя мое. Отвечу тебе так: враги у тебя есть, и очень сильные. Жестокие и безжалостные, особенно один. До поры до времени его следует остерегаться, ибо его звезды сильны и он стоит высоко. Он заставит тебя страдать, а тебе, Олек Скилганнон, он разобьет сердце и отяготит тебя грузом вины.

— Пойдем, — повторил Скилганнон. — Не желаю больше слушать ее.

— Я хочу узнать наконец свою судьбу, — уперлась Сашан. — Скажи, одержу ли я победу над своими врагами?

— Они не одолеют тебя.

— Довольно! — вскричал Скилганнон. — Она ничего не знает, кроме моего имени. Ее болтовня не стоит и ломаного гроша, все эти могущественные враги, разбитые сердца. — Он бросил старухе на колени мелкую серебряную монету. — Возьми и оставь нас в покое.

Она прикарманила монету, взглянула на него, и ее слова пронзили его, как копье: