Бенни
Шрифт:
— Дальше.
— Почему они сюда заявились, не знаю, клянусь. Я наверняка даже не намекнул…
— Забудь об этом. Назад! Быстро!
Двое мужчин повернулись и вышли в стеклянную дверь.
— Тобер, ты со мной? — Бенни схватил его за обе руки и сильно встряхнул. — Пошли наверх.
Они мчались, прыгая через две ступеньки, и Бенни первым ворвался в комнату, где спала Пэт. Они встали возле постели, глядя на нее, и она проснулась.
— Бенни, — сказала она.
— Слушай, Пэт, надо ехать, сию же минуту. Мужчины, которые работают на твоего отца…
— Мужчины, — повторила она и села. — Мужчины, мужчины, мужчины. — На губах ее блуждала улыбка.
— Пэт, ради Бога, очнись.
Она склонила головку, прислушиваясь к доносившейся снизу музыке. Протянула к нему руки и проговорила:
— Давай поплывем, малыш. Давай.
Ему показалось, что он видит две точки на сгибе ее руки, он отступил, недовольно поморщился:
— Пэт! Вставай! Слышишь?
Но она не слышала. Ей хотелось танцевать, а не уезжать. Потом она снова легла, глядя на Бенни. Он отвернулся, закусив губу, ударяя с силой кулаком по открытой ладони — раз, другой, третий. Пэт напевала какую-то мелодию.
Бенни вновь повернулся. Лоб его был в поту.
— Тобер, — сказал он, — другого выхода нет. Ей надо еще вколоть.
Тобер пожал плечами и вышел.
— В вену, — крикнул вслед Бенни.
Когда все было приготовлено, он взял ее за руку, Тобер подошел со шприцем.
— Зачем, Бенни? — спросила она.
— Лежи тихо.
— Но я не хочу больше. — Пэт попыталась подняться.
Он удержал ее и кивнул Тоберу. Она лежала спокойно. Даже когда вошла игла, не шевельнулась. А потом смотрела на Бенни широко открытыми пустыми глазами, смотрела до тех пор, пока он не подумал, что этой пустоте все известно… И отключилась. Бенни вытер лицо:
— Сколько ты ей вкатил, Тобер?
— Достаточно, чтобы она отключилась на время. Пустая трата зелья, но…
— У тебя есть оружие?
— По-моему, есть.
— Принеси. Я одену ее, и мы смоемся.
Оружие оказалось пистолетом для стрельбы в цель 22-го калибра, и Бенни с трудом засунул длинную штуку в карман:
— Спасибо, Тобер. Спасибо за помощь.
Он стал поднимать девушку с кровати.
— Стой, Бенни. Я дело говорю. Как ты ее собираешься удержать при себе?
— Не беспокойся. Я знаю способы.
— Не обольщайся, она сидит на игле.
Тут он сообразил. А внизу по дому бродят двое бандюг, может, и наверху или возле машин. Бенни закусил губу:
— Дай мне еще дозу, Тобер. Чтоб на день хватило, пока не отделаюсь от хвоста.
Тобер покачал головой с озабоченным видом:
— Знаешь, ведь она ничего не ела и не захочет, пока доза действует. Можешь уморить ее голодом.
— Я вколю ей поменьше. Просто, чтоб не брыкалась.
Тобер беспомощно развел руками:
— Бенни, я стараюсь тебе объяснить. Так дело не пойдет. Дашь меньше обычного, и все будет наоборот. Она будет чувствовать себя на миллион долларов, готовая прыгнуть с Земли на Луну и обратно. Помнишь, как она спрыгнула с лестницы? Я хочу сказать, мне очень жаль, что я вообще…
— Ладно, Тобер, не ной. Я просто должен рискнуть. Знаю, что ей по вкусу, и вкачу столько, что еще больше понравится.
— Хочешь накрепко посадить ее на иглу?
— Черт возьми, нет! Просто, чтобы хватило на день или вроде того. К тому времени… Скоро она привыкнет?
— Зависит от способа. Если в вену, может быть, через две недели. Если будет глотать, подольше.
— Ладно, тогда беспокоиться нечего.
— Только не забывай, дело идет быстрее, если вкалывать столько, чтобы она вырубалась. А какие траты, Бенни, перевод зелья впустую!
Бенни многозначительно посмотрел на него и пошел к двери. Заглянул вниз в холл, на лестницу и вернулся.
— Эти гады могут появиться в любую минуту, так что пошли. Дай мне еще на день-другой. Рассчитай, Тобер. Иди. — Он вытолкнул его в дверь.
— Какие траты! — повторял Тобер.
Бенни принялся ждать.
Вернувшись, Тобер принес две бумажные упаковки, не больше спичечной коробки, с небольшим вздутием посередине.
— Это номер один, — показал он. — Дай его через час, как очнется. Если получится, потяни дольше. Это номер два. Если понадобится, дай через двадцать четыре часа. Не раньше! Теперь запомни: это не леденцы. Немножко пьянит, а на вкус горечь адская. Всыпь в спиртное, вроде мартини, или в крепкий кофе. Если найдется острая еда, можно и туда подсыпать, может, при этом она не свалится. Понял?
— Понял, понял. Что мне еще надо знать? Что она сделает, если не свалится?
— Что бы ни делала, все будет слишком. Будет нежная, как весенний ветерок. Если ты ей не понравишься, посматривай. Если понравишься, тоже посматривай. В любом случае полегче с ней обращайся, когда загрузится. Испугаешь — она не оглянется, а подпрыгнет. Ущипнешь — не шлепнет в ответ, а оторвет голову. Ну, что-то в этом роде. Я все дозы давал понемножечку, так что, может, с тобой ничего не случится. Если удержишь ее в руках, все в порядке. Только смотри, чтоб она не поплыла в другую сторону. И, Бенни, если ты не все используешь…
— Разумеется, Тобер. Пришлю тебе обратно.
Тобер покачал головой:
— Да я не об этом. — Он потупил глаза, потер нос. — Кроме того, я завязываю.
— Разумеется, Тобер. — Бенни повернулся к кровати.
— Нет, я серьезно. Стряхну с себя эту дрянь. Как закончу свою холостяцкую жизнь, тут и делу конец…
— Хватит паясничать, Тобер. Кому нужна холодная индейка?
Но Тобер не паясничал. Он сел у двери, наблюдая, как Бенни готовит девушку.
— Я все перепробовал, — почти шептал он. — И пришел к этому. Все уже устроено.
Бенни пошел к двери. В одной руке он держал пистолет, на плече нес Пэт.
— Пожелаешь мне счастья, парень? — сказал Тобер.
— Выгляни в дверь. Осторожнее.
Тобер выглянул и кивнул.
— Теперь давай вниз, осмотрись в холле. Потом назад.
Едва Тобер свернул за угол, спускаясь по лестнице, Бенни ринулся к противоположной двери в комнату Тобера.
Несмотря на тяжелый груз, двигался он словно кошка. Распахнул в ванной дверцу аптечки, нашарил одной рукой металлическую коробку. Там был шприц, запасные иглы, ложечка и оловянная баночка для разогрева. Остальное пространство было заполнено маленькими белыми упаковками. Он схватил две горсти и сунул в карман. Повернулся, застыл в нерешительности. Рука снова полезла в карман, и он высыпал половину белых пакетиков обратно.