Чтение онлайн

Еще больнее ранил смех.

— А дальше он сделает то, что сделал с папочкой. Вот он — карлик! — завопила она. — Вот он, святой Бенни-Ноль идет к своей Пэтти-Ноль. Нет, ты не идешь. — Она стояла у стены, где находился книжный шкаф.

— Я не двигаюсь, Пэт.

— Нет? — Она потянулась за подставкой для книг, маленьким слоником с поднятым хоботом.

— Ну тогда я буду двигаться.

Он наблюдал, как она приближается, но не шелохнулся. Когда она набросилась на него с подставкой для книг, он легко отошел в сторону, но как раз в этот момент она двинула ногой ему в пах. Он согнулся пополам.

Это дурь, продолжал говорить он себе. Это дурь.

— Теперь можешь идти, Тейпкоу. — Она наклонилась к его лицу. — Можешь идти. — Пэт плюнула в него, жидко и обильно.

Он ухватился за стол, вытер лицо.

— Ну хватит. — Бенни превозмогал боль.

— До этого еще далеко. — Она снова плюнула. — Я делала это со всеми, кто меня бросал.

— Довольно, Пэт.

— Я путалась с дворецким — он это получил. А…

— Пэт… — Его голос дрожал от усилия.

— Теперь шофер. — И ее рука взметнулась. Подставка для книг по-прежнему была у нее в руке.

Острая боль в голове стала шоком, приведшим к развязке. Он выбил эту штуку у нее из рук так, что она покачнулась. Когда она снова заорала: «Шофер!», он сильно треснул ее по губам.

— Тебе это нравится, Тейпкоу?

Он снова ударил ее по лицу, словно это помогало ему снять головную боль.

Она сидела прислонившись к стене, едва дыша. Бенни выпрямился, потом присел. Но это не помогло. Боль, которую он испытывал, была не физической, а душевной. Он просто посидит какое-то время и подождет. Он какое-то время ничего не будет предпринимать.

Ее дыхание было единственным звуком. Он услышал, как оно усиливается, потом становится натужным, до тех пор, пока не понял, что она всхлипывает.

Он повернулся и не увидел никаких слез, лишь истошные рыдания и лицо, искаженное мукой.

— Пэт. — Теперь она не сопротивлялась, когда он прикоснулся к ней. — Я сейчас здесь, Пэт.

Он какое-то время держал ее так. Его ладонь оказалась под ее левой грудью, и он чувствовал биение сердца.

— Да, Бенни, — сказала она, и они встали. — Да, Бенни, да.

Он перенес ее в другую комнату, где было темно.

Когда он вернулся в освещенную комнату, то словно стал другим человеком.

Он ждал ее и смотрел на темноту дверного проема:

— Идешь, Пэтти?

— Я крашусь.

Он зажег сигарету, подождал:

— Тебе ничего не нужно?

Он услышал ее смех и подумал, что у нее тысяча разных смехов, а этого он прежде не слышал.

Она вышла из темноты спокойная и тихо села на диван. Потом подняла голову и рассмеялась. Она смеялась над тем, как он пристально рассматривал ее.

— Пэт, перестань!

Яркой помадой она накрасила только верхнюю губу.

— Да, Тейпкоу?

— Бог мой, ну что теперь? — Он подошел, чтобы сесть рядом.

Она отстранилась, совсем чуть-чуть, приподняла руку, чтобы потянуть себя за мочку уха. Она смотрела прямо ему в лицо, ее улыбка — застывшая, как и прежде.

— Тейпкоу, для меня ты мертв.

И тут это случилось. Он не ответил, казалось, даже не отреагировал, но когда встал и направился к окну, он шел, но его больше не было. Потом он снова обрел свою твердость, как будто она никогда и не покидала его, старина Бенни Тейпкоу, стоявший так, как он стоял всякий раз, когда был один.

Это проняло даже Пэт. Ее мозги странно прояснились. Она испугалась, словно ребенок в темноте.

— Боже, Бенни! — вскрикнула она, — Бенни…

Но когда она ухватилась за его руки и он повернулся, то увидела совершенно безучастное лицо.

— Бенни, Бенни! — Ее кулаки колотили ему в грудь, а он лишь откинулся назад на подоконнике, чтобы не прикасаться к ней.

Когда ее кулаки стали бить сильнее, он по-прежнему оставался безучастным, чуть наклонившись и сказав «нет». Потом удары сменились болезненным толчком, и он опять повторил странное «нет». И это было последнее, что смогла расслышать Пэт, потому что она плакала по нему, глядя, как он падает в темноту; она плакала так сильно, что звук внизу остался неуслышанным.

Два человека с запада нашли его в ту ночь на террасе. В Чикаго шел дождь, и эти двое были в дождевиках.

— Мертвый, — сказал один из них.

Он принялся обшаривать карманы Бенни и чуть не порезал пальцы о стекло, но вытащил иглу и то, что осталось от остального.

— Вот те раз, — проговорил он с удивлением. — Наркота.

Первые три книги Петера Рабе, вышедшие одна за другой в 1955 г., послужили своему создателю ступеньками на мировую детективную сцену. Он удостоился преисполненных энтузиазма отзывов от таких популярных авторов, как Микки Спиллейн и Эрскин Колдуэлл, продолжал писать и опубликовал на протяжении тридцатилетней карьеры более 20 романов, многие из которых оказались весьма достойными и интересными.

Жанр классического детектива в чистом виде не привлекал Рабе. Он создавал криминальные и шпионские романы. Его лучшие работы, такие, как «Пуля вместо отпуска» (Kill the Boss Good-bye) и «Бенни» («Benny Muscles In»), напоминают великие гангстерские романы более ранней эпохи — «Стеклянный ключ» Хэммета или «Маленького Цезаря» Барнетта. Стиль Рабе идеален для гангстерских историй. Он описывает жестокость и насилие, включая садомазохистские эротические эпизоды, с прозаической объективностью, без излишнего любования, не прибегая к преувеличениям. Диалоги его героев немногословны и обтекаемы. В результате повествование становится напряженным, насыщенным действием и событиями, что редко удается многим более известным писателям.

В серии произведений о Дэниеле Порте, начавшейся с «Вырой мне могилу поглубже» («Dig My Grave Deep»), Рабе исследует жизнь человека, порвавшего связь с преступным синдикатом, действовавшим на Среднем Западе. Дэниел Порт — человек вне закона, но ему опротивела такая жизнь, и в следующих книгах, например в «Исход — только смерть» («The Out Is Death») и «След кнута» («The Cut of the Whip»), он пытается помочь другим выбраться из ловушек, в которые загнала их судьба. Он нередко раздумывает, как легко вновь скатиться в ту самую канаву, вернуться к прежней жизни, в которой нет ничего, кроме грязи и насилия. И читатель понимает, что сила Порта не сводится к простой жестокости.