Чтение онлайн

Бенони увидел, что он натворил, и немного смутился.

— Так люди говорят. А я не знаю. Это не моё дело.

— Ты с ума сошёл! — вырвалось у неё.

Он тотчас пожалел о сказанном, заговорил снова, понёс какую-то околесицу, он был смешон в своём великом смятении.

— Ты зря так огорчаешься, — сказал он. — Думаешь, я совсем свинья?! Просто мне не под силу стоять и беседовать с тобой ангельским голосом, вот и весь сказ. Тебе дела нет до моего жалкого сердца, ты только слышишь глупости, которые я произношу вслух. Впрочем, об этом не стоит беспокоиться, — утешил он её.

Она понемногу справилась с собой. Но покуда она стояла вот так, склонив голову, по её носу пробежало несколько слезинок и упало ей на грудь. Внезапно она протянула руку и, не поднимая глаз, сказала: «Прощай!».

Потом она торопливо отошла.

— Пожалуйста, не верь, — сказала она, повернувшись к нему.

— Чему не верить? Да я и не верю, и никогда не верил. Но ты думаешь только о том, что касается тебя, и ни капли не думаешь о том, что мне придётся пережить за мою длинную жизнь. Обо мне вспоминать нечего, я того не стою.

— Я очень виновата перед тобой и знаю это.

— Да, ты знаешь, ты вообще всё знаешь, но помалкиваешь. Ты слишком знатная барыня, если сравнить с таким бедолагой, как я. Вот ты уйдёшь, а я останусь. По-моему, ты чересчур поторопилась, но ты, верно, так не думаешь.

Поскольку он и на эти слова не получил никакого ответа, в нём вспыхнул гнев и ожила крестьянская гордость. Он сказал:

— Да, уж мы с Бенони как-нибудь переживём эту беду.

Она отошла ещё на несколько шагов, снова повернулась и сказала:

— А это всё я тебе отошлю назад.

— Чего отошлёшь?

— Ну, кольцо и крестик.

— Да не надо. Уж раз ты их получила, значит, они твои. А что до меня, я, с Божьей помощью, обойдусь и без этого.

Она лишь покачала головой и ушла.

В полной нерешительности Бенони остался посреди дороги. Сперва он думал пойти следом за ней, но нет, пусть черти за ней ходят, а он не желает. Потом он решил сходить к пономарю, хотя ходить было вроде и незачем. Теперь Бенони не казался стройным как памятник, теперь он не мог шутливо утверждать, будто покорил сердце пасторской дочки и не знает теперь как от неё отделаться.

Завидев дом пономаря, он остановился и долго разглядывал его, бессмысленно вытянув шею, потом собрался с мыслями, повернул и пошёл в Сирилунн, чтобы повидаться там с Маком.

— У меня дела, вот я и вышел, — сказал Бенони. Мак на мгновение задумался и всё понял. Но не зря он был Маком, потому как, положив перо на конторку, спросил:

— Ты, верно, пришёл за расчётом? Мы ещё не подсчитали толком. Ты хочешь взять наличными?

— Да уж и не знаю. Тут всякое есть, я и пришёл из-за разных дел, потому как скоро вообще не буду знать, на каком я свете.

— За чем же дело стало? Можешь получить всё, что тебе причитается. — И Мак, ухватив перо, принялся подсчитывать.

Бенони был слишком погружён в свои мысли, он сказал:

— На Лофотенах, говорят люди, есть банк, или как он там называется.

— Есть банк?

— И что банк — куда надёжнее. Так люди говорят.

Тут Мак внезапно встал, губы его скривила усмешка, и он спросил:

— Надёжнее, говоришь?

— Ну да, банк кладёт деньги в железный шкаф, а такой шкаф никогда не сгорит, — ответил Бенони и тем здорово выкрутился.

Мак отпер дверцу своей конторки и достал оттуда маленький железный ларец.

— А вот и мой железный шкаф, — сказал он. — Раньше им владели мои предки, — добавил он. Потом взял ларец и довольно громко опустил его на конторку со словами: — И он, между прочим, тоже никогда не горел.

— Да, да, — сказал Бенони, — а если случится несчастье?

— Так у тебя же есть моя расписка! — воскликнул Мак и тут вдруг вспомнил, что расписка куда-то исчезла. Чтобы не спрашивать, нашлась она или нет и как обстоит дело с засвидетельствованием, он поторопился проскочить опасное место: — А уж коль на то пошло, я никогда не держу своё богатство в ларце. Я рассылаю деньги, я использую их.

Но Бенони был сегодня слишком рассеян, чтобы ввязываться в дискуссию, он вдруг завёл речь о пианино, о серебре и о столике розового дерева, что все эти вещи вряд ли ему понадобятся и будут стоять без всякого применения. Потому как Роза и молодой Арентсен...

— Что Роза?

— Да люди разное говорят. Вот Николай, сын пономаря, вернулся, ему она и достанется, говорят люди.

— Ничего не слышал, — ответил Мак. — А с ней ты разговаривал?

— Да. Она была очень неприветливая.

— Уж эти женщины! — задумчиво промолвил Мак. Бенони подсчитывал про себя всё, что он уже сделал и ещё собирался сделать для Розы, он подсчитывал предубеждённо, с обидой, от волнения он обрёл свою естественную манеру и сказал то, что надлежало сказать.

— Разве законно обращаться так с простым человеком? Пожелай я настоять на своём праве, я бы взвалил на спину Николаю все его знания.

— А Роза сказала что-нибудь определённое?

— Нет, определённого ничего. Она просто заговорила меня. Нет, напрямую она не сказала, что между нами всё кончено, но она к тому клонила.

Мак отошёл к окну и погрузился в размышление.

— Есть такая старая поговорка, что женская хитрость не знает конца. Но я со своей стороны думаю, что у женской хитрости есть свои извивы и есть свой конец.

Маку не пристало непринуждённо болтать и слушать доверительные жалобы какого-то там Бенони. Поэтому он повернулся к нему и сказал коротко:

— Я поговорю с Розой.

Слабая надежда трепыхнулась в сердце у Бенони.

— Да, да, большое вам спасибо.

Мак кивнул, давая понять, что разговор окончен, и взялся за перо.

— Но если говорить про пианино и прочее, мне ведь всё это теперь без надобности...

— Дай мне сперва переговорить с Розой, — сказал Мак.

— Да, да... А насчёт банка...