Беня Крик
Шрифт:
Змейки из теста колышатся на пятерне Собкова — бесформенной, чудовищно увеличенной.
Затемнение.
Кафе Фанкони. Толчея. Деловые дамы с большими ридикюлями, биржевые зайцы с тростями, одесская толпа. На помосте, где обыкновенно помещается оркестр, разбитной молодой человек потрясает кандалами. За его спиной сидит унылая личность с несимметричным лицом, с большими ножницами в руках. Ножницы приспособлены для раскусывания железа.
— Граждане свободной России! Покупайте на счастье наследие проклятого режима в пользу геройских инвалидов. Пятьдесят рублей, — кто больше?
У противоположной стены на бархатном диванчике сидят рядом три инвалида, три обстриженных дремлющих болванчика. Они обвешаны медалями и георгиевскими крестами.
Декольтированная девица в большой шляпе с свисающими полями ходит с вазочкой между столиками и собирает деньги «на революцию». «Декольте» девицы съехало на бок, башмаки ее истоптаны; от восторга, от весны, от деятельности длинный нос ее покрылся мелкими жемчугами пота. За одним из столиков сидит Тартаковский, окруженный стаей подобострастных маклеров. Стол его завален образцами товаров — зернами пшеницы, обрывками кожи, каракулевыми шкурками. Он кладет барышне в вазу двугривенный.
Аукционист на трибуне потрясает кандалами.
Декольтированная девица вьется между столиками. У окна развалился Беня Крик, он старательно пишет что-то на бумажной салфетке. Рядом с ним пьяный Савка, поедающий одну за другой трубочки с кремом. Барышня приблизилась к Бене. Король с шиком бросает в вазочку золотую монету. Аукционист поспешно снимается со своего места, он преподносит Бене одно звено из кандалов; следом за аукционистом ковыляют инвалиды, они с полной безжизненностью благодарят Беню. Пьяный Савка уставился на это зрелище. Он поднимается на подламывающихся ногах и заглядывает барышне за кофточку с декольте.
Декольте и сумрачное, внимательное лицо Савки над ним.
Мимо столика Бени проходит Собков, принарядившийся ради воскресенья. Беня приглашает пекаря садиться.
— Вот ты и дождался революции, Собков…
Собков усмехается и показывает глазами на посетителей кафе.
— Революция будет, когда монету у них заберем…
Беня чистит перо полой Савкиного пиджака, мимика его лица чрезвычайно выразительна.
— Насчет монеты ты прав, Собков… — говорит он и снова принимается за писание. Савка заснул. Собков разглядывает посетителей кафе.
У столика Тартаковского. Маклер вываливает из кармана груду золотых крестиков и ладонок.
— Мосье Тартаковский, партию икон за половину даром…
Тартаковский нехотя рассматривает товар, взвешивает крестики на ладони.
Беня сворачивает записку, подзывает официанта, просит передать записку Тартаковскому.
Товар Тартаковскому не подходит. Он отодвигает от себя «партию икон». Лакей подает ему записку.
Письмо Бени, написанное каракулями на салфетке с цветами:
— Мосье Тартаковский, я велел одному человеку найти завтра утром под воротами на Софиевской 17 пятьдесят тысяч рублей. В случае, если он не найдет, так вас ждет такое, что это не слыхано и вся Одесса будет от вас говорить.
С почтением Беня Король.
Тартаковский с возмущением комкает письмо, он делает Бене негодующие знаки, яростно дергает себя за ворот — вот, мол, сдирай последнюю рубаху — и немедленно принимается за писание ответа.
Официант подает инвалидам три бокала с гренадином. В бокалы воткнуты соломки.
Безрукие болванчики потягивают гренадин через соломки.
Официант передает Бене ответ Тартаковского.
Послание Тартаковского, написанное тоже на салфетке:
— Беня, если бы ты был идиот, то я написал бы тебе как идиоту, но я тебя за такого не знаю и, упаси боже, тебя за такого знать, денег у меня нет, а есть язвы, болячки, хлопоты, бессонница. Брось этих глупостей, Беня.
Твой друг Рувим Тартаковский.
Беня прячет письмо Тартаковского в карман, расплачивается, будит Савку. Тот просыпается и, страшно выпучив глаза, хватает Беню за горло. Савке почудилось со сна, что к нему ночью нагрянула полиция. Очухавшись, он мгновенно стихает. Беня, Савка и Собков направляются к выходу. Тартаковский все еще дергает себя за ворот — сдирай, мол, последнюю рубаху… Король разводит руками, — дескать, что я могу здесь поделать?..
Екатерининская угол Дерибасовской. Прелестный весенний день. Одесская фланирующая толпа. Беня подзывает лихача — по-одесски штейгера — и, указывая на пьяного Савку, говорит извозчику:
— Покатай его по воздуху, Ваня…
Савка развалился в экипаже со всей пренебрежительностью, со всем шиком, на какой он способен. Лошадь пошла рысью.
Группа цветочниц на углу Дерибасовской и Екатерининской улиц. Игривые бабы с цветами на фоне витрин лучшего магазина в Одессе — магазина Вагнера. В окнах магазина выставлены заграничные товары — щегольские чемоданы, фарфор, безделушки, духи в коробочках, обитых голубым атласом. Среди цветочниц оборванная девочка лет пятнадцати. Король подходит к девочке, покупает у нее фиалки и незаметно для Собкова сует в ее букеты записочки. Девочка с необыкновенным напряжением смотрит на Беню.
Беня и Собков сворачивают к Николаевскому бульвару. Вокруг них кипит одесская толпа. В отдалении на черных, худых голых ногах плетется девочка-цветочница. Завороженная, она не сводит с Бени глаз.
Николаевский бульвар. Беня и Собков подходит к решетке у Воронцовского дворца. За решеткой кусты нераспустившейся сирени.
— Скажи, Собков — кроме монеты, чего еще надо большевикам? — спрашивает Беня пекаря. Тот вынимает из кармана книжку Ленина, но Беня отводит рукой книгу.