Берендеев лес
Шрифт:
– Всё ценное в землю! И жги город! – жёстко сказал князь. – Город отстроим! Но татарве на разграбление не отдадим! Исполняй!
– Я всё сделаю, Владимир Андреевич! Не сумлевайся!
– Гляди, Олекса, у тебя лишь ночь для того, чтобы всё успеть. Бери всех дворовых и приступай сей же час! Где гонцы от боярина Ондрея?
– В дружине, князь! Сказывали, воеводой у них Степан – разумный вой. Не велит сидеть на месте, бьёт татар на походе. Дружина их всё время в движеньи. Не сыскать им своих, потому в твой строй встали.
– Молодец воевода Степан! Разумную тактику избрал! Ну, даст Бог, свидимся!
Князь дал в бока коню, и Буян резко сорвался в галоп…
Олекса вышел за ворота усадьбы и долго смотрел вслед дружине, уходящей в неизвестность, в ночь…
Глава 40
– Никита, сочти людей! – приказал Степан, глядя на серую ленту ордынской конницы, выползающую из-за увала. – Поторопись!
– Да я уж счёл, дядь Степан! Ещё когда ты Демьяна Сухорукого с сотней отправил задних татар бить! – ответил Никита.
– С нами сотня. Конные все. У боярина Ондрея и Хасана – по полусотне. Тож конные.Ты что задумал, воевода?
– Сотня – это хорошо, - задумчиво промолвил Степан, будто не слыша вопроса Никиты. – Здеся стойте! Ни на шаг отседова! Я скоро…
Степан тронул поводья и исчез в густых зарослях дикой груши, раскинувшихся вдоль дороги. Выбрав место для засады, он воротился к дружине и собрал десяцких.
– Слухай сюды!
– сказал Степан, рукавом утирая пот с лица. – Вытянемся в кущарях вдоль дороги в линию. Лошадям, чтоб ненароком не всхрапнули, морды торбами для овса обвязать! Дале! Место тама такое, что наспротив нас сразу лес клином заходит на шлях, а шлях круто загибается. Бить будем в серёдку строя татаров. Передовой отряд бьём. Как только я медведём рыкну, стрелы пускаем и на шлях выскакиваем. Рубим по одному-два ордынца и сразу же уходим в лес. В рубку затяжну не вступать, ибо сомнут числом татары! Одного срубил, и хорошо! И сразу ж в лес! Уразумели?
– А ну, как их тысяча? – спросил кто-то из десятников. – Ить не дадуть уйти!
– Потому и говорю: в сечу не ввязываться! – Степан нахмурил брови. – Проходим, аки нож сквозь масло и исчезаем в лесу! Что непонятно?!
– Веди, воевода, чего уж там! – сказал старый знакомец Демьян из Михайловского. – Место только укажи!
– Выводите людей! – приказал Степан и развернул Тумана.
Скоро засадная линия была выстроена, и потянулось время ожидания.
Но вот дрогнула земля… Раз… Другой… Послышался издалека конский храп, звяканье удил, ровный топот копыт по пыльному шляху…
Степан напряг слух, пытаясь определить по доносившимся звукам численность вражьего отряда. По тому, как тяжело содрогалась земля под мерной конской поступью, понял: идёт тысяча.
«Эх, матерь Божья! Ну, спаси и сохрани!» - подумал Степан, с трудом удерживая Тумана, почувствовавшего предстоящую битву... Он сам понимал риск, коему подвергал свою сотню. Но и то понимал, что, врубись они сейчас в строй ордынцев, великое смятенье создадут в их рядах, надолго задержав продвижение войска татар.
Он ещё до подхода татарских чамбулов отправил в степь отряды Хасана и боярина Ондрея, чтобы те изловили и уничтожили шныряющих впереди и по бокам ордынского войска войска харабарчи, чтобы те не обнаружили основные силы дружины. Теперь он был спокоен, не опасаясь удара с тылу.
Потянулась перед глазами первая сотня ордынцев…
У каждого воина был заводной конь, а у кого и два. Это давало возможность татарам идти сутками, преодолевая огромные расстояния, и неожиданно появляться там, где их совсем не ожидали. А жевать высушенный на ветру кусок мяса и спать они могли и в сёдлах…
Степан пропустил четвёртую сотню и тихо стащил торбу с головы Тумана, ласково поглаживая шею коня. Увидев это, дружинники тоже стали освобождать конские морды, готовясь к броску.