Берендей
Шрифт:
– Ну дай мне передохнуть, пожалуйста. Мне больно, ну пожалуйста!
– Скоробогатов снова перешел на нечленораздельный крик.
Берендей не мог оценить, насколько серьезно ранен большой босс, для этого надо было как минимум остановиться, а останавливаться он не собирался. Медведь запросто мог распороть большому боссу живот, и тогда все зависит от того, с какой скоростью они будут двигаться.
Из-за криков Скоробогатова Берендей не слышал рыка Заклятого и не мог точно сказать, как далеко они ушли. Метров на сто? На двести?
Остановиться все равно надо, потому что долго Берендей не протянет. Туша Скоробогатова - ноша не для него. Даже волоком. Надо что-нибудь придумать: с такой скоростью они будут возвращаться к машинам не меньше четырех часов. Хватит двух, чтобы остаться без ног: без сапог по снегу далеко не уйдешь.
Берендей решил пройти еще метров сто-сто пятьдесят, а потом остановиться и подумать. Вопли Скоробогатова рвали ему душу: он всегда тяжело переживал чужую боль. Скоробогатов просил его застрелить, но Берендей понимал: это всего лишь слабость. Как бы тяжело он ранен ни был, умирать всерьез большой босс наверняка не собирался.
Метров через пятьдесят им навстречу из темноты вышел Андрей. Молча и виновато. И глядя на Скоробогатова с ужасом.
– Ты все сделал отлично, - сказал ему Берендей, перекрывая вопли Скоробогатова.
– А теперь снимай лыжи.
– А… что он так кричит?
– Он ранен, может быть очень тяжело. Снимай лыжи. Я не могу его больше волочить. В нем, наверное, пудов десять, - Берендей остановился и перевел дух. Ногам было холодно. Пока холодно. На одной ноге остались оба носка - тонкий и шерстяной, на другой, пораненной, только тонкий.
Андрей послушался и скинул лыжи поближе к телу Скоробогатова. Долго возиться не стоило: Берендей порылся в карманах - ни аптечки, ни веревки он взять не догадался, а напрасно. Он оглядел Андрея, который нервничал все больше, то отводя взгляд от Скоробогатова, то, наоборот, глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Есть веревка?
– спросил Берендей.
Андрей покачал головой.
– Тогда вынимай шнурок из капюшона, - велел Берендей.
– А больше нету никаких шнурков?
– Есть. На поясе завязки. Сейчас вытащу.
Берендей забрал у него двустволку и снял с нее ремешок.
В результате санки из двух лыжин и двух ружей вышли ненадежными, но это было лучше, чем ничего. Берендей побоялся раздевать Скоробогатова, но рану осмотрел: если бы брюхо его не оказалось столь объемным, он был бы мертв. Когти скользнули по ребрам, глубоко пропороли живот в районе солнечного сплетения и застряли в толстом слое жира. Рана была кровавой, Скоробогатов мог умереть от потери крови. Андрей нагнулся посмотреть на рану, но отшатнулся, борясь с тошнотой.
Берендей его понимал. Скоробогатов не переставал орать, но даже не охрип.
Они двинулись вперед. Ноги постепенно привыкали к холоду, но Берендей опасался остановиться, чтобы их растереть. В голову пришла идея снять валенки с большого босса, но один из них был безнадежно изорван, идти в нем все равно не получилось бы. Да и Скоробогатов мог отморозить ноги - он же не двигался.
На санках везти большого босса было легче, чем волочить по снегу, но все равно непросто. Левая нога перестала чувствовать холод, но ныла порванная пятка, а правую, в шерстяном носке, еще ломило от мороза. Шов на правом плече наверняка разошелся опять, и приходилось переносить всю тяжесть на левую руку.
– А где твои сапоги?
– спросил Андрей.
– Медведь отобрал, - хмыкнул Берендей.
– Ты же отморозишь ноги!
– Да. Если буду драться с тобой вместо того, чтобы идти вперед.
– Возьми мои!
– Андрей догнал его и заглянул в лицо.
– С ума сошел?
– Ну хоть шарфом обмотай! У меня шарф длинный!
А что, это была хорошая идея. Стоило сразу спросить про шарф.
– Давай, - Берендей остановился.
И в этот миг увидел, как впереди блеснул свет. Нет, до фар джипа было еще далеко, да и наверняка аккумулятор уже сел. Значит… Неужели Семен?
Кричать не потребовалось: вопли Скоробогатова разносились далеко по лесу. Люди с фонарями бежали им навстречу, медленно и тяжело. Но бежали! Берендей сел в снег и закрыл лицо руками. Когда надо было действовать, у него находились силы, а тут он понял, что сил не осталось. Больше всего хотелось, чтобы замолчал Скоробогатов. Берендей зажал руками уши, как только что это делал Андрей, и уткнулся лицом в колени. Стало легче.
Санки с большим боссом подхватили двое парней в камуфляже, и его крики стали быстро отдаляться. Берендей глянул им вслед: Семен бежал рядом с хозяином и что-то ему говорил. До него ясно донесся крик Скоробогатова:
– Добейте его, пока он не ушел!
Вот ведь характер!
Семен оставил хозяина на попечении «боевиков», а сам вернулся к Берендею.
– Николаич говорит, ты его подранил?
– спросил он без предисловий.
– Не знаю, - ответил Берендей.
– Он полз за нами. Я по ногам ему стрелял. И переднюю лапу прострелил, навылет. Может, и добьете.
– Помощь нужна? Не ранен сам-то?
Берендей покачал головой:
– Я босиком. Ноги замерзли…
Семен кивнул и крикнул:
– Эй, как тебя! Орлов! Иди сюда.
К нему подбежал здоровый парень с мальчишеским лицом.
– Останешься здесь, - велел Семен.
– Что хочешь делай, а до дома этого парня живым и здоровым доведи. Понял?
Орлов кивнул и улыбнулся. Берендей посмотрел на него и тоже улыбнулся. Теперь можно не спешить.
– Ну что? Тебя понести или как?
– спросил парень, когда Семен отошел от них, выкрикивая новые распоряжения.
– Помоги мне ноги растереть, - Берендей глянул на него снизу вверх.
– Сил нету. Тяжелый ваш босс, зараза…