Чтение онлайн

–  Ну, давай, - радостно предложил он Колянычу.
– Бей!
– И тоже выдвинулся в проход.

Коляныч нанес серию сильных ударов в голову и корпус. Но это было всё равно, что избивать плотину Днепрогеса. Последний удар ногой Коляныч зарядил в пах гиганта Вовика. После ударов Коляныча Лжепунгарев покрылся румянцем и выглядел абсолютно счастливым человеком.

–  Ну, хахол, держись! Теперь моя очередь, - он, размахнувшись, ударил.

Коляныч скользнул вправо, страшный удар встретила верхняя полка. Она безжизненно повисла перед лицами обезумевших от страха старушек. Богатырь с голосом кастрата сморщился от боли. То ли ему, как диплодоку, наконец, до головы дошел сигнал, что Коляныч больно ударил его по яйцам, то ли он сломал руку.

В вагон влетела бригада ментов. Коляныч первый раз в жизни оценил, как полезен для государства институт милиции. Драчунов вывели из вагона и повели в отделение на вокзале.

–  Что произошло?
– спросил сержант Коляныча.

–  На Украину наехал, - скромно ответил Коляныч.

Сержант от радости покрылся пятнами. Вся его родня погибла в мордовских лагерях, а его мать и он-младенец чудом выжили на поселении.

–  Ну что, Кинг Понг, допрыгался?
– сочувственно посмотрел он на Лжепунгарева.
– Теперь ответишь за триста лет дружбы, за каждый год. Больше прыгать не будешь. Это я тебе обещаю.

–  Ребята, мне в Черкассы нужно, - попросился Коляныч.

–  Напишешь объяснительную, - строго приказал сержант, - а через сорок минут приходит хмельницкий поезд.

Сдав объяснительную, Коляныч с большой радостью покинул Гребенку. Без приключений добрался до Черкасс. Пополнил запас коньяка. Нашел на окраине небольшой частный дом. Зайдя во двор, понял: хозяин - отставник.

Двор поражал идеальной чистотой. В глаза бросалась неправдоподобная симметрия. Калитка и дорожка до крыльца делила пространство на две равные части. Одна половина зеркально отражалась в другой. Дверь на крыльце тоже состояла из двух половинок. Справа и слева - по одному окну со ставнями. С обеих сторон возле окон в землю врыты две резные лавочки со спинками. В полуметре от них росли две березы одинаковой высоты. Кусты смородины и цветы имели поддержку на противоположной стороне. Наблюдения эти не добавили Колянычу оптимизма. «Судя по симметрии и березкам, крови этот фронтовик выпьет, сколько сам захочет», - стучась в дверь, подумал он. Открыл крепкий широкоплечий старик в тельняшке.

–  По объявлению, - сухо объяснил Коляныч.

–  Проходите, - любезно предложил хозяин и проводил Коляныча в гостиную.

Комната также делилась на две одинаковые части. Это стало забавлять Коляныча. Он спросил хозяина - есть ли у него брат близнец?

–  Нет, брата нет. Жена Мария умерла восемнадцать лет назад.
– Он указал на фотографию смеявшейся женщины лет сорока в черной рамке.
– Сердце. Дети разъехались. Никого нет.

Коляныч скользнул взглядом по стенам. Кроме симметрично развешенных вокруг зеркала фотографий, стену ничего больше не украшало.

Хозяин, протянув руку, представился.

–  Цыпердюк Антон Иванович.

Коляныч, пожимая руку, подумал: «Фамилия у него родная, не какой-то там Градоблядский. Чего же он так березки-то любит?»

–  А вас как?
– спросил Антон Иванович.

–  Зовите меня просто - Коляныч. Я, собственно, хотел посмотреть портрет.

–  Может чайку вначале?

–  Чаек потом, - твердо сказал Коляныч.

–  Как хотите, - разочаровался Антон Иванович и вышел.

Через минуту вернулся, поставил в двух метрах от Коляныча стул и, освободив от старенького одеяла портрет, водрузил его на сидение стула. Коляныч глянул на портрет и обалдел. Он сразу узнал гросс-адмирала Тирпица. Хорошая работа. Чувствовалась рука профессионала, школа. Оттягивая время, Коляныч произнес:

–  Теперь можно чаек.
– И, открыв, дипломат, достал бутылку коньяка.
– Но, я, Антон Иванович, за фашиста много дать не могу.

–  Ничего, - ответил радостно Антон Иванович - сторгуемся. Может, на кухню переберемся? Там у меня очень уютно.

–  Можно - согласился Коляныч, - лихорадочно соображая, как сбить цену.

На кухне был такой же порядок, как и везде.

–  Камбуз у вас образцовый. На флоте не служили?

Хозяин, хлопотавший у стола, рассеянно ответил.

–  А как же, семь лет на Г-5 отходил.

–  Москитный флот, - обнаружил отличное знание предмета Коляныч.

Антон Иванович обернулся к Колянычу и радостно спросил:

–  Так вы тоже из наших?

–  А как же, - загордился Коляныч и, сняв свитер, предстал перед хозяином в такой же, как и тот, тельняшке.

Антон Иванович одернул тельняшку и снова представился:

–  Капитан третьего ранга в отставке, командир торпедного катера Г-5, бортовой номер 121, Балтийский флот.

Коляныч вытянулся и щелкнул каблуками в ответ:

–  Старшина первой статьи. Крейсер «Маршал Головко». Черноморский флот.

–  Милый мой, - переходя на ты, растроганно обратился Антон Иванович к Колянычу.
– Дай я тебя обниму.

Обнялись.

«Тридцать долларов с него хватит», - пронеслось в голове Коляныча.

–  Спрячь коньяк, после с друзьями выпьешь, - по-отечески сказал хозяин.
– Сегодня угощаю я.

На столе мигом образовались грибы двух сортов: жареные с луком опята и соленые польские, моченая капуста и яблоки, балык сома, буженина, черный хлеб, бутылка с напитком цвета чая.

Антон Иванович наполнил рюмки и предложил выпить за знакомство. Коляныч согласился. Его организм принял очень крепкий, но необычайно мягкий напиток со множеством оттенков.

–  Что это?

–  Понравилось?

–  Очень, - Коляныч тоже перешел на ты.
– Только не рассказывай мне, что это самогон.

–  Вот именно, - обрадовался Антон Иванович, - закусывай, пожалуйста.

«Четвертак с него хватит по горло», - прикинул Коляныч.

На столе появилось жаркое, хозяин поставил чистые тарелки, новую бутылку. Коляныч оценил радушие хозяина.

–  Я теперь тоже чаек всегда буду пить с опятами и бужениной.

Пошел третий час их знакомства. Антон Иванович ударился в воспоминания. Коляныч рассматривал старые фотографии.

–  В сорок четвертом мне исполнилось девятнадцать, и попал я в москитный флот. Боевое крещение получил в Данцигском заливе. В апреле 45-го. По нам и раньше постреливали, но как-то обходилось. А тут снаряд оторвал нос, убил стрелка. Капитан - мы его батей все звали - 36 лет ему было, орет в переговорник: «Тоха, спасай, на тебя одного вся надежда, выжимай из своих дизелей всё, что можешь, если опустится нос, черпанем воды, потонем!». У меня на этот счет порядок был всегда. Прошли пятьдесят миль без задоринки. Потонули уже на базе, возле самого пирса.