Чтение онлайн

Крохотное суденышко Карлсена имело собственную искусственную гравитацию, неизменно поворачиваясь днищем книзу, так что Карлсен видел багровое сияние прямо сквозь прозрачную палубу, между ботинками скафандра. Он сидел в массивном кресле, установленном в центре сферы и заодно совмещающем в себе функции пульта управления и системы жизнеобеспечения. Под палубой находился еще один непрозрачный объект — небольшой, но мощный тахионный двигатель. Все остальное вокруг Карлсена представляло собой прозрачное стекло, удерживающее воздух внутри, не пропускающее радиацию извне, но оставляющее взор и душу нагими перед окружающими безднами космоса.

Достаточно освоившись, чтобы снова двигаться, Карлсен набрал в грудь побольше воздуха и попытался запустить двигатель, чтобы вознестись отсюда. Как он и ожидал, даже полная тяга не дала ни малейшего результата. С равным успехом можно было пытаться укатить отсюда на велосипеде.

Даже минимальное изменение диаметра орбиты обнаружило бы себя тотчас же, потому что катер завис в фиксированном положении среди узкого пояса метеоритов и пыли, протянувшегося к бескрайней багряной панораме внизу, будто волоконце к веретену. Но прежде чем волокно могло хоть сколько-нибудь изогнуться в грандиозное орбитальное кольцо, оно сходило на нет вдали, свиваясь с другими волокнами в более толстую нить.

Эта нить, в свою очередь, свивалась с другими нитями в более плотный пояс и так далее, один порядок масштабов за другим, пока наконец (в сотнях тысячах миль впереди? в миллионах?) первый изгиб грандиозного витого кольца не становился хоть сколько-нибудь заметным; а затем дуга, в этом месте раскрашенная молниями во все цвета радуги, быстро темнела, уходя из виду за ужасный горизонт пылевого облака вокруг гипермассы. Фантастический облачный горизонт, который наверняка находился в миллионах миль впереди, надвигался прямо на глазах у Карлсена. Уж такова была скорость его орбиты.

Диаметр орбиты, прикинул Карлсен, примерно соответствует диаметру пути Земли вокруг Солнца. Но, судя по темпу, с которым обращается поверхность туч под ним, он совершает полный виток каждые пятнадцать минут. Это просто безумие — обгонять свет в нормальном пространстве, но, с другой стороны, конечно, здесь пространство отнюдь не нормально. Да и не может быть нормальным. Эти безумные орбитальные нити пыли и метеоров говорят о том, что здесь гравитация распадается на силовые линии, будто магнитное поле.

Орбитальные нити каменных обломков над Карлсеном кружили медленнее, чем его ярус. В ближайших волокнах под собой он мог различить отдельные метеориты, проходящие под ним, будто зубья циркулярной пилы. Его рассудок отшатывался от этих зубьев просто из-за чистого величия скорости, расстояния и размера.

Он сидел в своем кресле, взирая на звезды. Смутно гадал, не становится ли моложе, не движется ли назад во времени Вселенной, из которой упал... Не будучи ни профессиональным математиком, ни физиком, он все-таки полагал, что нет. Это единственный фокус, проделать который Вселенной не под силу даже здесь. Но велики шансы, что на этой орбите он стареет намного медленнее, чем все остальное человечество.

Карлсен вдруг осознал, что все еще сидит в своем кресле, свернувшись в клубочек, как испытывающий благоговение ребенок, сильно, до боли впившись пальцами в рукавицах в подлокотники кресла. Заставил себя расслабиться, начать обдумывать рутинные проблемы. Он переживал ситуации похуже, чем это величественное зрелище природы, если и не более жуткие.

У него достаточно воздуха, воды, пищи и энергии, чтобы возобновлять их до тех пор, пока это будет необходимо. Двигатель катера годится, по крайней мере, хоть на это.

И Карлсен принялся изучать силовую линию, или что оно там такое, сделавшую его своим пленником. Более крупные камни в ее пределах — некоторые из них почти такого же размера, как его катер, — будто бы и не меняли своего положения относительно друг друга. Но мелкие метеориты медленно дрейфовали вперед-назад более свободно.

Выбравшись из кресла, он огляделся. Единственный шаг назад привел его к изгибу стекла. Карлсен огляделся в попытке обнаружить своего врага. И действительно, в полумиле позади, захваченный той же вереницей космических обломков, увяз корабль-берсеркер, погнавшийся за ним и загнавший его сюда. Датчики берсеркера сейчас, несомненно, направлены на него, он наверняка видит движение Карлсена и знает, что противник жив. Если только берсеркер способен добраться до него, то непременно сделает это. Берсеркер-компьютеры не будут терять времени, благоговейно взирая на космические пейзажи, в этом сомневаться не приходится.

Словно в подтверждение его мыслей, на берсеркере вспыхнуло лучевое оружие. Но луч казался странным, каким-то серебристым, и пробился всего на пару-тройку ярдов среди взрывающихся обломков и пыли, прежде чем рассыпался ворохом искр, словно космический фейерверк. Он добавил пыли к облаку, будто бы сгустившемуся перед берсеркером. Вероятно, машина стреляла в него все время, но это диковинное пространство не принимает энергетического оружия. Значит, ракеты?

Да, ракеты. Карлсен увидел, как берсеркер запустил одну из них. Изящный цилиндр стрелой рванулся в его направлении и исчез. Куда он подевался? Рухнул к гипермассе? Если да, то с такой скоростью, что исчез из виду.

Едва заметив первую вспышку следующей ракеты, Карлсен перевел глаза вниз. Увидел мгновенную вспышку и облачко в ближайшей нижней силовой линии, и циркулярная пила лишилась одного зуба. Облачко пыли в том месте, куда попала ракета, устремилось вперед с безумной скоростью, мгновенно пропав из виду. Поневоле проследив взглядом за облачком, Карлсен осознал, что смотрит на берсеркера не со страхом, а с чем-то сродни облегчению, как будто тот отвлекает его от созерцания... всего этого.

— О Боже, — сказал он вслух, поглядев вперед. Это была молитва, а не богохульство. Далеко впереди медленно бурлящего бескрайнего горизонта вздыбливались драконовы головы-тучи. На фоне черноты пространства их перламутровые гребни казались сложенными из вещества, материализующегося из ничего, чтобы устремиться к гипермассе. Вскоре шеи драконов поднялись над краем Вселенной в обрамлении радужной бахромы материи, срывавшейся и устремлявшейся вниз с немыслимой скоростью. Затем появились драконовы туловища — тучи, пульсирующие иссиня-белыми молниями, подвешенными над красными недрами ада.

Обширный вихрь, одним из компонентов которого стала вереница метеоритов вокруг самого Карлсена, мчался к этой громаде, будто циркулярная пила. Вырвавшись из-за горизонта, тучи поднялись много выше уровня Карлсена. Они извивались, вставая на дыбы, как безумные кони. «Наверное, они больше планет, — подумал он, — да, больше тысячи Земель или Эстилов». Тучи грозили вот-вот сокрушить захватившую его кружащуюся ленту, и вдруг, уже мчась среди них, Карлсен увидел, что они по-прежнему чудовищно далеки.