Чтение онлайн

Но на деле она раздумывала о другом. Не знак ли это того, что в своих самых смелых мечтах она права и за пределами родного города под крылышком родителей ее ждет совсем другой мир, где такая, как она есть, она будет нравиться парням? Так, может, ей не стоит бросаться в объятия первого встречного, к тому же столь подозрительно привлекательного?

Придя к такому выводу, Робин не без некоторой грусти прямо из аэропорта взяла такси и даже не оглянулась на Джея. Он же дал ей свой номер, вот пусть и ждет. А она… что же, может и позвонит. Если ей наскучит гулять одной.

Ту птичку Берт со всей присущей ему педантичностью разместил на подходящей дощечке и даже надпись приписал так же аккуратно, как к скелету лягушки. Только сверху распылил лак, чтобы перья лежали ровно и аккуратно.

Красиво вышло.

Но любовался новым приобретением он недолго. Сначала по дому пошел сладковатый привязчивый запах. Вроде бы и не сильный, но вскоре казалось, что все им пропахло: и шторы, и полы, и шкафы, и белье постельное, и даже сам Берт. И тщательная уборка со всеми возможными средствами очистки помогала недолго. Вскоре Берт начал чесаться, и как иначе, если даже в лимонном запахе жидкости для мытья полов теперь чудился этот прилипчивый запах? И в геле для душа. Повсюду.

Берт мыл руки чаще, чем обычно, но запах не исчезал. А через несколько дней, когда он решил полюбоваться оперением птицы, из ее высохшего глаза показалось что-то белое.

Когда Берт смог оторвать взгляд от извивающегося на ярких перышках жирного белого червя, он согнулся пополам, изрыгая на идеально чистый пол весь завтрак. В комнате запахло кислым, и его стошнило еще раз.

Только в перчатках и халате, который был выброшен тотчас после проведения той операции, Берт заставил себя убрать в комнате и вынести птицу на свалку. Он выбрал самый дальний от его дома бак на улице и все равно не мог успокоиться.

Глубоко расстроенный и лишившийся сна, он зашел в магазин оружия в Северном районе. Обычно Берт избегал таких мест, особенно в подобных районах, но ему нужно было утешиться, а ничто не могло успокоить его лучше, чем идеально расставленные товары в оружейной лавке. Ружья и пистолеты, ножи и почему-то пилы. Пилки, пилочки, включая для ногтей, скальпели и гантели. Гантели оружием не были, просто они очень нравились продавцу – подтянутому и лопоухому неформалу.

На витрине каллиграфическим почерком было выведено: «Смитсен и сыновья», и Берт порадовался такой предусмотрительности: из-за обилия теней на веках и булавок и колец в ушах он мог ненароком решить, что это дочь.

Тем не менее такой порядок очаровывал, а вскоре Берт понял, что его привело сюда провидение, никак не меньше. В углу стояло несколько дощечек, на которых разевали пасти хищные звери, яркие птицы и даже один сом. И никакого запаха.

Проявленный интерес не остался незамеченным Смитсеном-младшим.

– На редкого любителя, – кивнул он в сторону пучеглазой лисицы. – Чаще всего домашних любимцев просят увековечить. Ну это совсем больные люди.

– Это точно, – поддакнул Берт и замолчал, ожидая продолжения. Смитсен его не подвел.

– Иногда, правда, охотники встречаются, хотя это сейчас и не модно совсем, особенно в нашем городе, сами понимаете, – продолжил он бодро. – Или ученые. Страсть как люблю ученых, они как собираются в леса, так сразу все скупают, даже гантели. Мало ли что в экспедиции пригодится. А потом привозят вот такие тушки, а мой дядя как раз таксидермист, ну он их и обрабатывает, потрошит, чистит, чтобы не пахло и сохранялось подольше.

Берт кивнул, с трудом сдерживая приступ тошноты, и, чтоб отвлечься, слабым голосом спросил:

– Значит, ваш дядя?

– Дядя, – согласился продавец, скаля зубы в доброжелательной, по его мнению, улыбке.

– Смитсен? – наудачу спросил Берт, чувствуя, что теперь еще и эта улыбка будет преследовать его ночами. Мало ему было червя в глазнице.

– Совершенно верно! – Продавец чуть было не обнял его на радостях, но одумался, к облегчению посетителя. – А таксидермистам много не надо, инструкция всего страниц сорок, все оборудование в ящик умещается. Надо лишь опыт да смекалку. И ловкие руки, конечно.

Берт ничуточки не сомневался в своих руках, да и смекалке, а красиво уложенные инструменты сверкали так притягательно и были так идеально закреплены по размеру и весу, что он не смог бы от них отказаться, даже если бы не решил твердо продолжить пополнять коллекцию. А вот от гантелей удалось отбиться.

– Вы, если что, приносите свои находки сюда, дядя за небольшое вознаграждение вам быстро чучело набьет, хоть собачку, хоть птичку, – напоследок пообещал Смитсен-младший, определенно, слишком счастливый от продажи залежавшегося товара. Берт даже пожалел, что проявил такой интерес.

– Это не для меня, – нехотя пояснил он. – Тоже для… дяди. Он этот… ученый.

– Дяди – они такие, – с пониманием кивнул продавец, на чем они распрощались, чтобы больше никогда не встретиться. По крайней мере, в магазине.

– Ритуальных агентств в Городе несколько.

Цветочник наморщил лоб и принялся рыться в целой стопке визиток.

В лавке одуряюще пахло цветами, и Джейн хотелось зажмуриться, чтобы представить себя почти что как в родительском доме. Только за окном сейчас лил дождь, а не палило солнце, но ведь можно не обращать внимания на такие мелочи, верно? Вот разберется она с этой загадкой, Рэй сдаст экзамены на курсах, и они махнут в ее деревеньку, которая совсем недавно стала считаться городом, к родителям на пару недель. Или на неделю. Да даже выходные дома – уже будет неплохо!

Из полных приятных планов мыслей ее безжалостно вырвал голос цветочника:

– Вот, визитка господин Остакуса. Ритуальных агентств, может, и много, но владелец у них один. Да и работает он часто лично, совершенно невероятный человек, скажу вам, мисс Хоуп. Вам он должен понравиться.

– Поверю вам на слово, – улыбнулась Джейн, привычно отклонила попытку всучить ей огромный яркий букет и бросилась на поиски господина Остакуса. Идея начать с цветочника и впрямь была хороша: как любая женщина, Джейн тонко чувствовала, когда нравится кому-то, и только собственная влюбленность делала ее слепой. А этот цветочник был всего лишь милым и не более того. Поэтому она и думать забыла о нем, едва за закрытой ею дверью прощально звякнул колокольчик.

Конец ознакомительного фрагмента.