Чтение онлайн

— Вы везете к себе домой незнакомого человека, чтобы накормить ужином?

— Точно.

— Вы больной.

— Определённо, — констатирую я, выезжая со двора.

С башкой у меня все же не лады, иначе как объяснить то, что я вернул в машину незнакомую девчонку и фактически насильно везу ее к себе домой. Домой! Туда, куда в принципе не ступает чужая нога. Бред. Что я вообще творю? Мне реально надо повышать планку и иди не к психологу, а психиатру. А лучше сразу в больничку.

— Как тебя зовут?

— В смысле?

— Считай, что мне не понравилось твое выдуманное имя. Давай попробуем настоящее, может приглянется.

— Маша, — не задумываясь отвечает она.

— Это не твое имя, что следующее в списке?

— Да откуда вам знать, что это не оно?! — кажется, в ее голосе появляются истерические нотки. Надо менять тактику.

— У меня хорошая интуиция. Просто скажи мне свое настоящее имя, мне же надо тебя как-то называть.

— Олеся. Нравится?

— Не очень. Ассоциация с Куприным и его «Олесей». Дура редкостная.

— Чего?

— Того. Героиня дура, герой еще хуже. Придурок, который вечерами будет вспоминать разве, что ее бусы. Жили бы себе вдвоем без венчания, нет ей в церковь понадобилось. Сходила называется, вот и получила. Сделали себе трагедию на ровном месте.

— Никакая она не дура. И вообще, у вас странное представление об этой повести. Вы как ее читали?!

— Глазами.

— Вы странный.

— И не говори. Олеся значит. Ну в принципе, верю. Пристегнись.

— Что?

— Пристегнись говорю.

Олеся берется за ремень, но вытянуть у нее его не получается. Насилует она его в течение минуты, до тех пор, пока мы не останавливаемся на светофоре. Дальше за дело взялся я, наклонился и все же пристегнул ремень. И тут я понял две вещи: во-первых, меня однозначно бесит ее капюшон, фактически скрывающий все лицо, а, во-вторых, едва уловимо, но от нее все же исходит запах сигарет, что бесит даже больше, чем то, что натянуто на голову.

— Зеленый горит, — едва мямлит Олеся.

— Это хорошо, что зеленый.

Всю дорогу никто из нас не проронил больше ни слова, а это на минуточку-сорок минут езды. Не знаю о чем думала Олеся, лично я представлял то, что буду делать дальше. Накормить-накормлю, это в какой-то момент мне показалось даже правильным. Мог бы подобрать бездомную собаку, в итоге подобрал девчонку. Это же тоже своего рода забота о ком-то. Хорошее дело, Марине бы точно понравилось. Когда я проехал через шлагбаум и свернул к домам, Олеся засуетилась и впервые повернулась ко мне лицом.

— Вы живете в частном доме?!

— Да. Какая разница где набивать желудок или тебя что-то смущает?

— Меня смущает все.

— Не смущайся. Хотел бы я сказать, что тебе не к лицу, но его плохо видно.

Девчонка ничего не говорит в ответ, отворачивается и опрокидывает голову на окно, кажется, еще больше натягивая на себя капюшон несоразмерной толстовки. Правда, когда я подъезжаю к дому и открываю ворота, она все же отрывается от окна и смотрит по сторонам.

— Это точно дом? Почему такие ворота?!

— Какие?

— Высокие… большие… да и страшные какие-то. Как через них перелезать?

— А зачем это делать?

— Ну… просто. Мало ли кто решит перелезть и травмируется.

— А не надо перелезать, мой дом-моя крепость. Выходи.

***

Не помню, когда в последний раз испытывал такое чувство, как любопытство и что еще более странно-интерес. Да, стоит признать, что мне просто интересно наблюдать за данным персонажем, а именно так я ее и расцениваю. Как будто я включил фильм и не знаю о чем он, догадываюсь только в общих чертах. Но точно не знаю, и в этом есть своя прелесть. Олеся скидывает кроссовки и оглядывается по сторонам. Вот только капюшон по-прежнему прикрывает лицо, что лишает меня возможности наконец-то рассмотреть ее лицо.

— Снимай кофту, неприлично ходить в верхней одежде по дому. А я так понимаю она у тебя и есть верхняя, взамен куртки или пальто.

Олеся нехотя скидывает капюшон и снимает с себя толстовку. А там самая настоящая беда. Если до этого я думал, что она худая, то я ошибся. Это кости, обтянутые кожей, и висящая на ней водолазка черного цвета только подчеркивает это. А лицо… в пору лить слезы. Господи, на улице мне казалось, что она смахивает на пацана, теперь даже не знаю. Единственное, что выглядит более-менее сносно на ее худющем лице-это глаза. Я бы даже сказал, что они красивые. Серого оттенка и такие… завораживающие что ли. Пожалуй, на таком худющем лице, светло-русые волосы, словно специально постриженные под нелепое каре, уже не кажутся такими ужасными.

— Чего? — грубо бросает она.

— Ты о чем?

— Чего вы меня так рассматриваете?

— Да вот думаю, стоит ли тебя скармливать своим доберманам. Так-то они у меня кости не любят, — не смог удержаться я. — Да шучу я, расслабься, у меня нет собак. Только ответь мне на один вопрос, желательно сразу правильно.

— Сначала вы на мой, — скрестив руки на груди, уверенно выдает она.

— Ну давай.

— Как вас зовут?

— Игорь.

— А теперь ты на мой. Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Я сказал правду.

— Семнадцать.

— Попытка номер три, или я беру твой рюкзак и достаю оттуда паспорт.

— Восемнадцать. Завтра исполняется.

— Значит правдивых ответов от тебя стоит ждать с третьего раза. Буду иметь в виду. Знаешь, сначала я принял тебя за подростка, а теперь понимаю, что это не так.

— Посмотрев на грудь? — резко выдает Олеся, на что у меня, к счастью, хватает сил не засмеяться в ответ. Где там хоть намек на нее.

— Нет, глаза у тебя как у взрослого человека.