Чтение онлайн

Вдоль по парку хожу

Я с букетом туда и обратно.

Ветерок у виска

Прошептал, Что она не придет.

И на сердце тоска

И печаль

И коричневый жук

Под ногою хрустит неприятно.

Я из дому вышел.

Все пахнет весной.

Зачем же я лыжи Несу за спиной?

Солнце село за Рейхстагом.

Месяц в небе засиял.

Выпил Гитлер рюмку яда,

Зашатался и упал.

Откатилась в угол кепка.

А усатая душа Сизым голубем на небо

Полетела неспеша.

Над розовым морем

Подбили германца.

Одним — это горе.

Другим — это танцы.

Солнышко светит нежно.

Белых акаций ряд.

Ленин, Сталин и Брежнев

Как прежде рядом стоят.

Ленин прищурился хитро.

Сталин смотрит тепло.

А Брежнев, как на поллитру,

Глядит всем блядям назло.

Ем сижу пельмени я

Входит Соломон

Есть такое мнение

Что это только сон.

А есть другое мнение

Что он жидомасон.

Как грамофонная иголка

За кругом круг,

Как леденец лежавший долго

В кармане брюк,

Я все стою у поворота

Твоей воды

И, слышно чуть, на ухо что-то

Мне шепчешь Ты.

Чай остыл, потухла папироса.

Тормозит под окнами машина.

Как наколка на руке матроса,

За домами — солнца половина.

Муха упала в варенье.

Крутит Володю тоска.

Плачет маленький Ленин,

Банку сжимая в руках.

Черный паук над окошком

Хитро сплетает нить.

Жаль и варенья и мошку.

Хочется мстить.

Весело жить на земле почему —

Не обьяснить мне почти никому.

Писатели все исписали.

И не начем стало писать.

Тогда они в угол нассали,

Как будто бы негде поссать.

Какие бы законы

Придумал человек,

Когда бы макароны

Росли на голове?

В Петербург евреи из Кореи

Прилетели погулять по Невскому.

Достоевский не любил евреев.

А евреи любят Достоевского.

Жить бы мне где-нибудь в Африке,

Чем на земле японской,

Где подают на завтраки

Блюдо

Залупа

По-конски

С рисом.

Как косяки и двери,

Как пироги и дрожжи,

Моцарты и Сальери

Это одно и то же.

Распустили слух евреи:

«Солнце светит, но не греет», —

Чтоб свободней по курортам

Разьезжать жидовским мордам.

Между Небом и Землей

Промежуток небольшой.

В привокзальном я в буфете

Выпил рюмочку вина.

Если Солнце нам не светит,

Значит светит нам Луна.

Я немного покурил

И с вождем поговорил.

Мне сказал Мао Цзе-дун

По-английски: Хау ду ю дун.

Ходит Бог по Небу,

Думает, как быть:

Или все оставить

Или все спалить.

Трудно выбрать Богу.

Судя по всему,

Варианта оба

Нравятся ему.

С верхней полке в ГУМе

Упали знакомые книжки:

Иван Алексеевич Бунин,

Лермонтов и Шишкин.

Бог бумаги попросил

И людей изобразил:

Доброго и злого,

Толстого, худого,

Лысого, лохматого,

Хромого и горбатого.

Какое было б мнение

У простых людей?

Если б вместо Ленина

Лежал Альберт Энштейн,

Когда зима в вессенней копоти,

Но по утрам еще темно,

Сидел, лежал, ходил по комнате,

Курил, нахмурившись, в окно

И вновь поэт печатал шаг

Борис Леонидович Пастернак.

На свете так много

Различных вещей

От Черта, от Бога

И от прыщей.

Между Адом и Раем

Не положено жить самураям.

Между Раем и Адом

Полагается жить полугадам.

У Бога четыре ноги.

Позади у него длинный хвост.

Есть много портретов других,

Но этот красивей всего-с.

Аллеей тенистого сада

Я возвращаюсь домой

Здесь Пушкин ходил когда-то

А позже ходил Толстой

А раньше Толстого —Тургенев

А позже — Борис Пастернак

А между последних — Есенин

И самый последний — я

В борьбе за Россию Кутузов

Отдал неприятелю глаз

Про это узнали французы

И требовать стали второй

Но мы не отдали французам

Кутузовский глаз голубой