Беседа
Шрифт:
— Стоит ли тебе волноваться, ты-то умрешь по крайней мере в «Известиях»!..
Я не считаю, что надо писать много. Я бы хотел, чтобы мои книги печатались на очень плотной бумаге, крупным шрифтом. Тогда они выглядели бы пухлыми, несмотря на малое количество строк.
В жизни наступают ночи, когда тебя никто не будит, и это очень грустно…
Гоголевский герой, проснувшись однажды, обнаружил исчезновение носа. У меня к концу поездки вообще исчезнет фас. Что же касается моего телосложения, то оно уже давно превратилось в теловычитание.
Что такое смерть? Это присоединение к большинству.
Неужели я столько понаиздавал? Я уже давно должен был стать богачом! А между тем, когда я умру, вскрытие покажет, что у покойника не было за душой ни копейки.
Дело плохо. Под старость я превратился в нечто среднее между Ходжой Насреддином и нашим клубным парикмахером Маргулисом. Им приписывают чужие остроты. Мне тоже.
За всю свою жизнь я сочинил только два анекдота. Так вот, чтоб вы знали: все остальные не мои.
Иду в поликлинику, опираясь на палочку Коха. Я думал, что рожден для звуков сладких и молитв. Но вчера мне назначили процедуру, и оказалось, что я создан для ультразвука, который будут вгонять в меня. И он совсем не сладкий.
Мне хочется, чтобы после моей смерти кому-нибудь на земле стало грустно. И чтобы этот кто-нибудь снял с полки томик Светлова и молча полистал его.
Я вижу, что вы все меня очень любите. И я вам сейчас объясню почему. Я могу прожить без необходимого. Но без лишнего прожить не могу. Что такое художник? Это одиночество, вошедшее в коллектив. И я так живу. Я пишу. И никто другой за меня не напишет. А иногда мне кажется, что жизнь — это густо населенная пустыня. Без людей я не могу. А с людьми я тоже не всегда могу. Я думаю, что я работаю правильно и что я вам еще доставлю немало радости
(выступление на юбилейном вечере 27 июня 1963 г.).
Когда я умру, на доме, где я прописан, повесят мемориальную доску: «Здесь жил и не работал поэт Михаил Светлов».
Не люди умирают, а надежды.
Вот и я скоро… Как эта бутылка. «Хранить в холодном, темном месте в лежачем положении».
Что бы ни было, эти стены, как минимум, еще один раз меня увидят. Но увижу ли я их?
(Дом литератора.)
ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
«Не надо заводить архива, над рукописями трястись…» Так думают, пишут и, к сожалению, поступают поэты. Утрачиваются прекрасные произведения, одни из них пропадают бесследно, другие удается найти и вернуть читателю.
М. Светлов «не заводил архива». Оставшиеся после смерти поэта неопубликованные материалы представляют собой нередко беспорядочное смешение незавершенных, недатированных стихотворных и прозаических набросков; некоторые вещи имеются в нескольких вариантах; в других встречаются повторения… Все это существенно затрудняет задачу составителей. Потребуется еще большая работа по собиранию и изучению светловского наследия.
В этом сборнике составители стремились представить не только лучшие создания Светлова-поэта, но и Светлова-прозаика, критика, публициста. В книгу включены «Взрослые сказки»; ряд статей, заметок, рецензий; тексты выступлений и бесед; воспоминания, суждения о литературе и искусстве, афоризмы, шутки… Многое из этого никогда ранее не публиковалось. В сборнике впервые публикуется более пятидесяти новых стихотворений и стихотворных отрывков.
В последние годы жизни, подготавливая стихи и прозу для будущих изданий, Светлов вносит в текст те или иные изменения, объединяет частично разные редакции… Имевшиеся на этот счет сведения были использованы составителями.
Составители выражают глубокую благодарность за предоставление стихотворных материалов Н. А. Федосюк и И. И. Игину. Н. А. Федосюк предоставила также часть текста «Взрослых сказок».
Составители и издательство просят всех, кто располагает какими-либо неопубликованными материалами, предоставить их для последующих изданий.
ИЛЛЮСТРАЦИИ
1915 г.
М. Светлов среди друзей. 1922 г.
Начало двадцатых годов.
Середина двадцатых годов.
Светлов среди артистов Детского театра.
1941 г.
1941 г.
1942 г.
1945 г. Берлин, у рейхстага.
Начало пятидесятых годов.
Середина пятидесятых годов.