Чтение онлайн

Для института главное сегодня — стать в России основным навигатором в море информации. В этом направлении в основном у нас и ведется научная работа. Мы хотим дать возможность потребителям самостоятельно двигаться в информационном пространстве. Сейчас распространена такая иллюзия: есть Интернет, и из него можно узнать все что угодно. Но поиск в Интернете — дело непростое, он часто бывает непродуктивным, занимает много времени. Поэтому одна из основных задач для нас — сделать навигационные системы, которые позволят профессионалам общаться с коллегами во всем мире. На данном этапе создана замкнутая система порталов по наукам о Земле на базе институтов РАН. Более 50 лет назад РАН осуществила проект создания ВИНИТИ, и реализация этого проекта постоянно приносит плоды своей стране.

Диакон Андрей Кураев, профессор Московской духовной академии, сегодня, пожалуй, наиболее часто упоминаемый в СМИ служитель Русской Православной Церкви. Причем интерес к нему вызван отнюдь не его саном и иерархическим положением. Интересны его мысли. Оттого и диапазон мнений о его деятельности более чем широк — одни называют его рупором современной православной общественности, другие — чуть ли не Жириновским от православия… Во всяком случае, известен он как раз склонностью к независимой, а зачастую и парадоксальной оценке процессов, происходящих в современной православной среде. Именно этой тематике посвящена беседа диакона Андрея Кураева с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым.

— Позвольте начать с теологического вопроса, который одновременно является светским: что такое преображение, какую роль оно играет в жизни человека и в жизни общества и можно ли в нашей нынешней реальности обнаружить признаки преображения страны, духа?

— Преображение (по-гречески — «метаморфосис» от «морфе» — форма) у русского человека чаще всего ассоциируется с внутренней переменой, а вообще-то, смысл этого слова и описуемого им евангельского события именно во внешней перемене: на горе Фавор Христос изменился именно внешне, а не внутренне. В Его чертах и даже в сиянии одежды проступила божественность. По сути Он всегда был Богом, и Преображение стало лишь открытием Его глубины для физического взора апостолов.

А наши пиарщики и «мордоделы», напротив, преобразуют своих клиентов, в том числе политиков, для того, чтобы их суть не была слишком заметна. Как сказал известный английский острослов: «Язык дан людям для того, чтобы скрывать свои мысли». По крайней мере, это справедливо для политиков.

— А какие-то позитивные изменения, движение к свету, к праведной жизни есть в нашей реальности?

— Проблески добра, конечно, есть, но, говоря о них, неуместно использовать богословский термин «преображение». Если же уйти от искушения смешать теологию и политику, то неизбежно придешь к вопросу о том, в какой степени успехи путинской России зависят от геополитических обстоятельств, конъюнктуры мирового рынка, а в какой — от повседневного труда людей. Хотя у нас госаппарат и правящая партия пытаются приписать себе все успехи, включая необычно теплую зиму.

Кремль и правящая элита посылают стране противоречивые послания. Вот первые лица истово крестятся и целуют православные святыни. Но вот они не менее благодушно утверждают откровенно антихристианский репертуар телевизионных каналов. Да-да — именно они… Ибо одно дело — ельцинское телевидение, и другое дело — телевидение после Ходорковского, Гусинского и Березовского, когда оно фактически стало государственным. И вот на этом государственном телевидении настойчиво показывают псевдонаучные и антихристианские сериалы (фильмы СNN на «Культуре»), рекламируют «Код да Винчи» на Первом канале, а по НТВ в Новый год показали программу «Пожар в джунглях» — эротика с элементами гомосексуализма… НТВ — канал «Газпрома», а газовую монополию курировал Медведев. Как это соотносить с планом Путина, за который нас призвали голосовать, даже не показав его?

— Отец Ианнуарий недавно говорил о том, что каждый человек переживает свой Страшный суд или его репетицию. Как применить апокалиптические категории к нашему времени?

— «Апокалипсис» — самая загадочная книга Библии, полная таинственных знаков. Отсюда множественность ее истолкований и неоднозначное к ней отношение. Достаточно сказать, что Церковь очень долго сомневалась, включать ли ее в Новый Завет, и никогда не читает ее за богослужением.

Нынешние алармистские истолкователи «Апокалипсиса», в том числе и те, которые заживо погребли себя в Пензенской области, сами не замечают противоречивости своих позиций. С одной стороны, они считают себя библейскими фундаменталистами и ортодоксами, а с другой — их способ переживания «Апокалипсиса» радикально отличается от того, который свойственен собственно церковной традиции.

Речь идет вот о чем. Для первых поколений христиан, к которым принадлежал и автор «Апокалипсиса», характерно было, в отличие от гностиков, доброе отношение к миру закона. Не только к ритуальному еврейскому закону, но и к закону социальному. Хотя Римская империя жестоко преследовала христиан, они были подлинными ее патриотами и защитниками, поскольку альтернативой империи, которая жила, руководствуясь строгой правовой системой, являлись необузданные варвары.

Здесь напрашивается аналогия с нашим восприятием эпохи Путина: «Единой России» можно предъявить множество вполне обоснованных претензий, но все остальное — и мы это уже по опыту знаем — еще хуже. Поэтому христиане были сторонниками сохранения социального космоса. Хаос хуже. Соответственно, Антихрист воспринимался как дитя беззакония, чья звезда восходит в тумане анархии, когда распадаются все социальные скрепы, попирается закон.

Для раннехристианской традиции переход к миру Антихриста — это переход катастрофический. Сначала распад, а потом уже некий последний псевдотеократический тоталитаризм. Но современные толкования дают нам совершенно иную картину. Предполагается, что идет постепенное нарастание административно-полицейских мышц государства, появляется сверхнациональное государство, в котором, как в фильме «Омен», делает карьеру этот самый Антихрист. Оно, конечно, может быть, так и будет, но надо честно сказать, что эта картина резко расходится с традиционным православным пониманием последних судеб мира.

— В чем оно заключается?

В традиционном понимании Антихрист приходит к власти не за счет административных интриг и использования компьютерных технологий, а путем магии, т. е. он творит чудеса, которые и привлекают к нему сердца людей. Антихрист будет выдавать себя за Христа, а не за мегаменеджера Чубайса.

Сказано в «Апокалипсисе», что образ зверя заговорит, и наши модернисты-алармисты верещат — речь идет о телевизоре. Но позвольте, в телеящике никто никакого чуда уже давно не видит. На самом деле то, что «проглаголет икона зверина», — это чисто мистическая вещь. В оккультизме, тибетском буддизме, тантризме и в герметической традиции поздней Античности одушевление материального предмета считалось высшим магическим умением. Джордано Бруно хвастался, что овладел этим искусством, и это стало одной из причин его сожжения. Елена Блаватская говорила, что обладает такой техникой. Это мистические вещи, которые не стоит переводить на язык современных компьютерных технологий.

— А где заканчиваются возможности человеческого познания и начинается тайна Божьего промысла?

— Не думаю, что теология ставит науке какие-то ограничения. Со времен Беркли европейская рационалистическая философия научилась сама очерчивать себе границы. Это и кантовские антиномии, и теоремы Геделя, и, в конце концов, принципы неопределенности Гейзенберга. Современный ученый хорошо знает границы приложения своего метода.

В православном богословии есть дивные слова св. Григория Паламы: «Не все в Боге познаваемо, но не все в Боге непознаваемо. Не все познаваемое выразимо, но не все познаваемое невыразимо». Есть то, что и познаваемо, и выразимо словами. Но есть и то, что познаваемо интуитивно и для чего адекватных слов мы не найдем. А дальше — сфера, которая для нашего евклидова мышления вообще недоступна.