Бешеный Лис
Шрифт:
– Минь, приехали. Сегодня еще куда поедем или распрягать?
– Распрягай. Завтра поедем. У меня с утра дело будет, но ненадолго, а потом к Нинее поедем. У матери где-то подарки лежат для Нинеи и внучат, да мать еще и сама каких-то гостинцев приготовила. Вот это все возьмешь у нее, в сани уложишь; я освобожусь – и сразу поедем.
– Угу. Она что, родня вам?
– Нет, просто человек хороший, сам увидишь. Ну я пошел.
«А со Змеем Горынычем-то как интересно. Кто бы мог подумать: Змей Горыныч – реальная историческая личность! Обалдеть! Сказители, конечно, лихие ребята: мало того что Соловья-разбойника в другое княжество переселили, так еще и волынского воеводу трансформировали в гибрид птеродактиля с огнеметом, да еще в трехствольном исполнении. Кхе, как говорит лорд Корней. Впрочем, Соловьев могло быть и два, один в Черниговской земле, другой – в Древлянской. Слились же в народных сказках в единую личность Владимир Святой и Владимир Мономах под именем Владимир Красно Солнышко. Этнографа бы сюда вместо меня, вот бы кайфовал…»
Бум! Удар по голове был не столько сильным, сколько неожиданным. От неожиданности-то Мишка и упал, тут же получив пинок под ребра. Опять же несильный, даже какой-то несерьезный.
– У, змей подколодный! – раздался над головой голос Аньки-младшей. – Глаза твои бесстыжие, аспид! Чтоб у тебя язык твой поганый отсох!
Мишка едва успел прикрыться рукой – зубья грабель летели прямо в лицо. Прикрылся плохо – боль рванула правую щеку, хорошо, хоть глаза уберег. Анька замахнулась еще раз, но грабли почему-то так и остались закинутыми за голову.
– А ну не балуй!
Голос был молодой, совершенно незнакомый. Анька в ярости обернулась, и тут Мишка с маху врезал ей костылем сзади под колени. Девка выпустила грабли, плюхнулась задом на истоптанный снег и разрыдалась в голос.
Мишка поднял глаза. Перед ним, с граблями в руке, стоял незнакомый парень лет шестнадцати и протягивал руку.
– Давай поднимайся. Эк она тебе харю-то раскровенила, хорошо не в глаз. Много воли вы своим бабам даете.
– А-а! Молодая, глупая. Меня Михайлой зовут, а тебя?
– Перваком.
Анька вдруг заверещала совсем уже резаной свиньей и попыталась пнуть брата по раненой ноге. Тут уж Мишка стесняться не стал и врезал костылем от души. Хотел по спине, благо толстый кожух гарантировал от переломов, а попал по затылку, хорошо, хоть вскользь. Анька лязгнула зубами и, похоже, прикусила язык, потому что сразу заткнулась и схватилась руками за рот.
– А это сестра моя, Анна, – светским тоном продолжил Мишка разговор. – Мы же воинское поселение, у нас и бабы на руку спорые. Эта еще ничего – девка дурная пока, а вот есть у нас тетка Алена, так та одним ударом самого здорового мужика с ног сшибает. Вот если бы я ей попался…
Мишка балабонил, а сам чувствовал, что катастрофически не попадает в тон. Парень смотрел как-то уж очень серьезно, по-взрослому, и Мишка начинал чувствовать себя мальчишкой-пустобрехом. Надо было как-то выруливать.
– Ладно, не обращай внимания, детство это все. Я пошутил, она обиделась. Спасибо тебе, выручил…
– Не спасет меня твой бог, – мрачно отозвался Первак, – я славянским богам требы кладу.
– Что ж…
Мишка снял шапку, поклонился, насколько получилось на костылях.
– Благодарствую, Первак, прости, не знаю по батюшке, пусть Велес пошлет плодородие твоей ниве и скоту.
– Нету у меня больше нивы, я ваш раб, и батюшки нет. Я сын Листвяны – вашей ключницы.
– Вот оно что…
«Господи, стыдно-то как. У парня такое несчастье, а мальчишка-барчук тут языком треплет. Еще и Аньку дурой обозвал, а сам-то».
– Слушай, у нас тут воинская школа есть. Давай туда? По возрасту ты годишься, Выучишься, оружие в руки получишь, и никакого рабства. Добычу из похода привезешь, мать и братьев выкупишь.
– Нет. – Первак отрицательно покачал головой. – Я старший мужчина в доме, не могу семью оставить. Может, братья… Так вы ведь креститься заставите.
– Крестить все равно всех будут, дед ни за кого виру платить не станет…
Анька вдруг опять взвыла дурным голосом. По подбородку у нее текла кровь, видимо, действительно прикусила язык или щеку. На шум постепенно начали собираться любопытные. Новая родня близко подходить опасалась, но головы торчали из-за всех углов и из дверей. Появился и Лавр, Первак сразу же повернулся к нему и отрапортовал:
– Лавр Корнеич, в кузне все сделано, как ты велел.
– Хорошо. – Лавр одобрительно кивнул. – Погоди пока, что тут случилось-то? Михайла, что с Анной?
– Пустое, дядя Лавр, поцапались немножко.
– Ничего себе «немножко»: у обоих рожи в кровище, вы что тут устроили?
– Да я же говорю: пустяки, а кровь – это…
– Так! Кхе… Всем стоять! В чем дело?
Откуда вышел дед, Мишка даже не заметил, но атмосфера на подворье начала ощутимо сгущаться. Почувствовал это, видимо, не один Мишка – любопытные головы начали исчезать одна за другой.
– Я что сказал? Всем стоять! Хоть одна сука смоется, найду и ноги поотрываю!
Дед был грозен, как скандинавский бог, предобеденное пиво в сочетании с послеобеденным сном явно не пошло на пользу. Лицо набрякло, глаза покраснели.
«Ох, блин, сейчас что-то будет».
– Анька, чего воешь? – обратился Корней к внучке. – Кто тебе чавку расквасил?
– Они меня побили-и-и!
– Кто «они»?
– Они-и-и!
Анька ткнула пальцем в сторону Мишки и… Первака! Положение надо было срочно спасать.
– Деда, не так было!
«Блин, веду себя как пацан. Да что ж такое-то?»
– Молчать! Тебя не спрашивали!
«Ну уж нет!»
– Господин сотник, дозволь доложить?
Мишка попытался стать «во фрунт», но помешали костыли.
– Кхе… Ну?
– Девица Анна подслушивала наш разговор в новом доме, но…
– Подслушивала? – Дед подбоченился и грозно глянул на Аньку. – Так! Дальше!
– …Но ничего не поняла и почему-то решила, что мы ругались, – продолжил доклад Мишка. – Когда вы с дядей Лавром ушли, прицепилась ко мне с расспросами. Я решил наказать ее за любопытство и сказал, что к ней посватался обозный старшина Бурей, мол, из-за того и ругались. Она поверила и…