Чтение онлайн

«Позвольте, Павел Митрофанович, просить руки вашей дочери!»

Думин тоже поднялся.

«Тамара!» — крикнул он. Появилась давешняя представительная дама. На этот раз она была не в халате, а в темно-вишневом бархатном платье, в каких обычно выступают оперные певицы. Она надменно, но с интересом посмотрела на меня. За ее спиной маячила Дарья.

«Вот будущий муж нашей дочери! — громко и отчетливо сказал Думин. — Прошу любить и жаловать!»

На службе скоро узнали о моих матримониальных успехах. Я стал ловить на себе завистливые взгляды, а кое-кто и прямо в глаза говорил: «Везет же некоторым».

Сыграли свадьбу, а вскоре родилась Анюта. С тестем отношения у меня складывались неплохо. И без его протекции я быстро продвигался по служебной лестнице, а тут и вовсе в гору пошел.

А времена менялись. Состоялся двадцатый съезд партии, на нем Хрущев сделал свой знаменитый доклад, который произвел во всем мире впечатление разорвавшейся бомбы. Но у тестя с Никитой были хорошие, чуть ли не дружеские отношения. Работали они вместе на Украине, тесть был сначала каким-то деятелем в тамошнем ЦК комсомола, потом в ЦК партии. Поэтому пресловутый доклад его с толку не сбил.

«Все верно, — говорил он, — Никита Сергеевич правильным курсом идет… Мудро сделал, что расправился с этими подлецами: Берией, Маленковым, Кагановичем».

«Послушай, Вовка, — как-то говорит он мне, — пора тебе в Москву перебираться, засиделся ты в этой дыре. А за тобой, глядишь и я. Кое с кем переговорил, возьмут тебя сначала на Петровку, а уж там…»

Ходил я в это время уже в капитанах, работал в областном управлении и сам подумывал о дальнейших перспективах. Переехать в Москву, конечно, было заманчиво, да и жена сразу же ухватилась за это предложение. Я бывал в столице в командировках, в гостях у матери и, приезжая в Москву, всегда испытывал сильное желание остаться здесь. Словом, я не возражал.

И вот я уже на Петровке, в знаменитом МУРе. Здесь-то и началось… — внезапно Владимир Сергеевич прервал свой рассказ.

— А дальше? — нетерпеливо спросил Олег.

— Тише! Похоже, санитар проснулся, я чувствую. На сегодня хватит — остальное доскажу завтра.

— Но ведь вы говорите, что меня отсюда скоро выпустят, а вдруг завтра и…

— Тебя отпустят послезавтра, — перебил прорицатель. — Это совершенно точно, теперь молчи, он включает подслушивающую аппаратуру.

В палате воцарилась тишина. Олег некоторое время поворочался, раздумывая об услышанном, и незаметно уснул.

Чем больше секретарь Тихореченского горкома партии Аркадий Борисович Караваев размышлял о своем визите в Монастырь, тем больше укреплялся в мысли, что над ним там попросту посмеялись. И не только посмеялись, а обошлись самым глумливым образом. Воспользовались его неосведомленностью и обгадили с головы до ног. А он сначала не понял. И немудрено. Любой бы на его месте растерялся. Нет, но каковы мерзавцы! Этот дылда Козопасов, а главное, главврач! Ну ловкачи! Настоящий спектакль устроили. Но для чего? Понятно для чего… Чтобы остаться не разоблаченными в своих темных делишках. Спецучреждение! Небось, пользуясь бесконтрольностью, воруют там почем зря. А то еще чего похуже. Но он не тот человек, чтобы спускать насмешки всяким там эскулапам. Пророк, видите ли, у них там завелся. Надо проверить, что это за пророк такой. В сферы он был вхож!!!

Два дня ходил Караваев чернее тучи, но вдруг, кажется, представился повод отомстить. Случилось это так.

Под вечер секретарша сообщила, что на прием просится директор школы, той самой, что рухнула несколько недель назад. С тех пор он бывал в кабинете секретаря горкома чуть ли не каждый день и успел тому порядочно надоесть своим нытьем.

— Что ему еще надо? — недовольно спросил Караваев. — Помещение ему выделили.

— Не говорит, — ответила секретарша, — заявил, что дело конфиденциальное и он сообщит о нем вам лично.

— Пусть заходит, — поморщился Караваев. Вбежал взволнованный директор школы.

— Что еще случилось? — сурово спросил секретарь.

— Опять у нас ЧП! — выдохнул директор.

— Какое еще ЧП? Помещение вам выделили? — Директор кивнул. — Школа начала работать?

— Начала! — горячо начал директор. — Да историк у нас пропал.

— Как пропал? Что это за новости? А в милицию вы обращались?

— Обращался! — взволнованно зачастил директор. — Только без толку: сами, говорят, ищите!

— Как это сами, а они на что?! — возмутился Караваев. Он потянулся к телефонной трубке. — Как фамилия историка?

— Подождите, Аркадий Борисович, — директор понизил голос, — не надо туда звонить.

— Это еще почему?

— Я знаю, где он находится.

— Вы что мне голову морочите! — Караваев покраснел от гнева.

— Он в Монастыре, — совсем шепотом произнес директор.

— В Монастыре? — изумился Караваев. — Он что же, сумасшедший?

— Такой же нормальный, как мы с вами.

— Так как же он там очутился, расскажите толком!

И директор начал свой рассказ. По его словам, выходило, что историк, молодой специалист, выпускник университета, пропал накануне возобновления занятий. Пропал он неожиданно. Ведь вечером предыдущего дня обошел он всех своих учеников и предупредил, чтобы на следующее утро явились в школу.

— Может, думаю, внезапно домой уехал, мало ли что, — продолжал рассказывать директор, — позвонил туда. Нет, отвечают, не появлялся. Только зря людей переполошил, — досадливо вздохнул он. — Давай мы его искать, весь город перевернули, думали: может, запил? Нигде нет. А потом приходит ко мне один гражданин и сообщает, что его в Монастыре держат.

— Что за гражданин? — спросил Караваев.

— Да так, местный житель, — уклончиво ответил директор, — но информация достоверная. Я сначала не поверил; что, думаю, ему там делать?

— Ну и?..

— Там он!

— Что же вы делали дальше?

— Пошел в Монастырь, так меня даже на порог не пустили и разговаривать по телефону со мной не стали. Я в милицию… Ну а там с Монастырем связываться не желают. Посадили, говорят, значит, так надо. А я без историка пропаду. Ну где посреди учебного года найду нового?.. Мы и так отстали.