Бесплодные земли
Шрифт:
— Лучше бы нам поспать, — вставил Роланд. — Светает рано.
— Я все равно не смогу заснуть, пока продолжается эта хрень. — Эдди помедлил словно бы в нерешительности, но потом все-таки высказал соображение, которое не давало ему покоя с того самого дня, когда они протащили Джейка, бледного и вопящего благим матом, через дверь между мирами.
— Как ты думаешь, Роланд, у нас, по-моему, есть, что сказать друг другу? Если каждый расскажет свою историю, может быть, мы обнаружим, что знаем больше, чем нам всем кажется.
— Да, время, по-моему, пришло. Но давайте только не в темноте.
Роланд повернулся на бок, натянул на себя одеяло и, судя по всему, уснул.
— Господи, — Эдди даже присвистнул сквозь зубы. — Во человек дает!
— И он прав, — высказалась Сюзанна. — Давай и ты, Эдди… спи.
Он улыбнулся и чмокнул ее в кончик носа:
— Да, мамулечка.
Уже минут через пять они с Сюзанной отрубились, несмотря на грохот барабанов. Зато с Джейка сонливость как будто рукой сняло. Он лежал на спине, глядя на незнакомые звезды и прислушиваясь к странным ритмам, доносившимся из темноты. Может быть, это млады устроили пляски под «Велкро Флай», доводя себя до священного исступления перед каким-нибудь ритуальным жертвоприношением.
Сначала он думал о Блейне Моно — о поезде, мчащемся за пределами звукового барьера по огромному миру, населенному призраками и духами. Потом, само собой, мысли его перешли к Чарли Чу-Чу, которого списали по старости и отправили на запасный путь на задворках депо, когда на смену ему пришел новенький Берлингтонский Зефир. Джейк вспомнил «лицо» паровозика Чарли, вроде бы радостное и улыбчивое, но какое-то все-таки нехорошее и недоброе. Вспомнил железнодорожную компанию «Срединный Мир». Пустынные пространства между Сент-Луисом и Топекой. Джейк вспомнил, что Чарли готов был пуститься в путь, как только понадобился мистеру Мартину, и что Чарли мог сам подбрасывать уголь в топку и давать гудок. Он снова задался вопросом, уж не машинист ли Боб испортил двигатель Берлингтонского Зефира, чтобы дать своему дорогому Чарли еще один шанс?
И вот наконец — так же внезапно, как и начался — барабанный бой стих, и Джейк погрузился в сон.
Ему снился сон, но на этот раз не про Стража-Привратника.
Нет, в этот раз ему снилось, что он стоит на шоссе — где-нибудь на западе штата Миссури. Вокруг него простиралась Великая Пустошь. Ыш сидел рядом. Вдоль шоссе выстроились столбы с белыми Х-образные знаками с красными фонарями в точке пересечения… рядом была железная дорога. Фонари мигали. Звонок верещал, предупреждая о приближении поезда.
С юго-востока уже доносился могучий гул, нарастающий с каждым мгновением — гул, похожий на молнию, закупоренную в бутылке.
«А вот и он», — сказал Джейк, обращаясь к Ышу.
«Ион!» — согласился Ыш.
И вот — как-то вдруг — на горизонте возник темно-розовый силуэт длиной в два колеса. И он приближался, скользя по равнине: приземистый поезд с носом, похожим на наконечник пули. Едва Джейк увидел его, сердце его преисполнилось ужасом. Два громадных окна на передней части ярко блестели на солнце. Окна напоминали глаза.
«Не задавай ему глупых вопросов, — сказал Джейк Ышу. — В дурацкие игры он не играет. Он просто жуткий, чу-чу, паровозик, и зовут его Блейн. Блейн — это Боль».
Ыш неожиданно выпругнул на пути и застыл между рельсами, плотно прижав уши к голове и обнажив острые зубки в отчаянном оскале. Глаза у него сияли.
«Нет! — закричал Джейк. — Нет, Ыш!»
Но Ыш как будто его не слышал. Розовая пуля неумолимо неслась на ушастика, такого крошечного и упрямого. Джейку казалось, что шум подходящего поезда проникает ему под кожу, что от такого давления у него сейчас пойдет носом кровь, а из зубов выпадут пломбы.
Он рванулся вперед, чтобы вытащить Ыша из-под колес. Блейн Моно (или это был Чарли Чу-Чу?) накрыл их, и Джейк проснулся. В холодном поту. Весь дрожа. Ночь как будто сгустилась вокруг, давя на него темнотой. Перевернувшись на другой бок, Джейк принялся отчаянно шарить рукой по земле, ища Ыша. В первый — кошмарный — миг ему показалось, что Ыша нет рядом, но тут его пальцы наткнулись на шелковистую шерстку. Ыш тихонечко взвизгнул и, подняв сонную мордочку, с любопытством взглянул на мальчика.
— Все хорошо, — шепнул Джейк. У него вдруг пересохло в горле. — Нет никакого поезда. Это был только сон. Спи, малыш.
— Ыш, — согласился зверек, закрывая глаза.
Джейк перевернулся на спину и еще долго лежал без сна, глядя на звезды. «Блейн — это больше, чем боль, — думал он. — Блейн опасен. Очень опасен».
Да, вполне может быть.
«Никаких „может быть“!» — горячо убеждал его внутренний голос.
Ну хорошо. Блейн — это боль. Принимаем. Но в сочинении своем он еще кое-что написал насчет Блейна, так?
«Блейн — это правда. Блейн — это правда. Блейн — это правда».
— Господи, ну и дурь, — прошептал Джейк вслух и закрыл глаза. Уже через пару секунд он спал. В этот раз — без сновидений.
Примерно к полудню следующего дня они поднялись до верхней точки очередного гребня холмов и впервые увидели мост. Он нависал над водой в том месте, где река сужалась, поворачивая на юг и протекая вдоль городских стен.
— Боже правый! — воскликнул Эдди. — Тебе это ничего не напоминает, Сьюз?
— Ага.
— А тебе, Джейк?
— Да… он, по-моему, похож на мост Джорджа Вашингтона.
— Ужасно похож, — согласился Эдди.
— Но как мост Вашингтона оказался в Миссури? — спросил его Джейк.
Эдди с недоумением посмотрел на него.
— Что-что?
Джейк смутился.
— То есть, в Срединном Мире.
Эдди еще внимательнее на него посмотрел.
— А откуда ты знаешь, что это Срединный Мир? Тебя же не было с нами, когда мы нашли тот камень.
Засунув руки в карманы, Джейк уставился на свои кроссовки.