Беспредельщики
Шрифт:
Очнулся он не скоро, на холодном каменном полу в мрачном помещении с кирпичными стенами и окном, кое-как забитым досками. Кругом валялся разного рода строительный мусор. Под потолком слабо мерцала запыленная тусклая лампочка. Во рту ощущался вкус крови. Неподалеку стояли трое молодых парней: уже известные читателю Гена, Леня и Сережа.
– Очухался, гондон! – довольно усмехнулся Гена. – Сейчас ты будешь плакать кровавыми слезами, умолять о легкой смерти!
– Кто вы? – с трудом ворочая языком, выдавил из себя Петр. – Зачем меня сюда притащили?
– Ты разве не знаешь?
– Откуда?! Меня, наверное, не за того приняли!
– За того самого! – успокоил Синицына Сережа. – Помнишь парня, которого с дружками насмерть забить хотел?
Синицын молчал.
– Можешь орать, звать на помощь, – разрешил Леня. – Тут во всем квартале ни одной живой души. – Где Маршал!!! – вдруг резко выкрикнул он.
– Что? – опешил Синицын. – Откуда мне знать?!
– Запираться решил, фуфломет херов, – нехорошо прищурился Гена. – Ничего, сейчас мы тебе развяжем язычок!
С этими словами он извлек из сумки книгу в толстом переплете.
«Они что, решили избу-читальню здесь устроить?» – поразился Петр, но Гена быстро развеял его сомнения.
– «Генрих Сансон. Записки палача. Том первый», – громко прочел он заглавие.
Книга эта, написанная в XIX веке последним представителем знаменитой династии французских палачей, была опубликована в России в 1993 году и содержала, помимо прочего, подробные описания казней, допросов, способов пыток. Гена незамедлительно приобрел сей труд и с целью повышения квалификации старательно изучал. Обычные, бывшие в ходу у рэкетиров пытки он считал недостойными козла, покалечившего его друга, поэтому, пользуясь опытом господина Сансона, хотел применить к Синицыну нечто эдакое средневековое. Послюнявив палец, Гена открыл оглавление.
– «Глава первая. Деградация или лишение прав», – бормотал он себе под нос. – Не то!.. «Глава третья. Публичное признание в преступлении». Ха-ха-ха! «Глава четвертая. Бичевание». Слабовато! Ага, вот оно! «Допрос или пытка! Глава восьмая». Страница пятьдесят шесть. Чудесно! Посмотрим, чего у нас там есть! Читаем! «Допрос или пытка водой. Сажают на каменную скамью...» – ее здесь нет, но и деревянная сгодится, – «за спиной руки сковывают кольцами». Ребята, давайте наручники! «Затем ноги двумя другими кольцами, обращенными вперед...» Это еще что за херня?! Намудрил, падла Сансон! Короче, ладно, на ноги тоже наручники! Ничего, ничего, налезут, затягивайте посильнее! Орешь, сука?! Больно?! Это только начало! «Все веревки натягивают так, чтобы обвиняемый не мог выпрямить части своего тела». Какие, едрена мать, веревки?! Как их натягивать?! Молодец, Серега, сразу сообразил! Читаем далее. «Под поясницу ставят козлы» – ну это понятно. Лень, там в углу что-то похожее, тащи сюда! «Пытатель...» – это я, стало быть, – «держит одной рукой пустой бычий рог...» Чего-чего, какой рог? А, ясно! Леня, принеси из машины воронку, через которую бензин заливают. Так, одной рукой, значит, держит рог, то есть воронку, «другой наливает в нее воду и заставляет ее пить!» Пацаны, здесь где-то на улице кран работающий был! Принесите ведерко. В крайнем случае, зачерпните из лужи!
Пытка продолжалась недолго. Корчась от боли в животе и беспрестанно блюя водой, Синицын выложил все как на духу.
Пораженные бандиты растерянно поглядывали друг на друга.
– Ну и падла Мирон, – прорычал Леня. – Такого мы от него не ожидали!
– О нем мы еще поговорим. С этим что делать будем?
– Замочим, да и делов! – усмехнулся Гена.
– Нет, – решительно возразил Сергей. – Витька просил не убивать, мы дали слово! Лучше накажем, чтоб на всю жизнь запомнил, пидор!
Гена незамедлительно уткнулся в свою излюбленную книгу.
– Глава пятая. Истязания. Страница двадцать пять, – бормотал он. – Во, братва, нашел! Ослепление! «Раскаленное до красна железо проводится перед глазами, пока они не сварятся!» – Синицын дико закричал. В его крике было столько муки, отчаяния, мольбы, что в зачерствелых сердцах бандитов шевельнулось нечто похожее на жалость.
– Ген, ты уж слишком! – проворчал Сергей. —Прям Чикатило какой-то!
– А вы что предлагаете? Целеньким отпустить?!
– Зачем, посадим на копчик, и хватит!
Сказано – сделано. Скованного, скрюченного Синицына подняли на руки и несколько раз опустили задом на каменный пол. От страшной боли он потерял сознание.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Гена. – Почки опущены, всю жизнь будет падло на аптеку работать. Снимайте с него кандалы, да линяем отсюда!
Спустя четыре часа на улицу с трудом выползла полуживая развалина, в которой практически невозможно было узнать того крепкого, самоуверенного парня, каким был Синицын сегодня утром. Сделав несколько заплетающихся шагов, он рухнул лицом в грязь. И тут впервые в жизни, ощутив, наконец, на собственной шкуре, каково побывать в роли жертвы, Петр почувствовал угрызения совести. Начался дождь, затем гроза. Удары грома и шум ливня заглушали рыдания распластавшегося в луже человека.
Глава четырнадцатая
Вечером того же дня почти вся Северная бригада, за исключением Мирона, двух его охранников, убитого Упыря, подавшихся в бега боевиков, которых теперь насчитывалось не менее пятнадцати человек, да опального Кирилла с друзьями, собралась на экстренное совещание. Вместе с покалеченным Витей народу собралось восемь человек. Устроились в дальнем конце больничного сада. Сиденьями служили поваленные бревна, уложенные квадратом. Посредине стояли бутылки коньяка, шампанского, лежала на газетах закуска, но к спиртному почти никто не прикасался. Решался жизненно важный вопрос: как жить дальше? Что делать с паскудой-главарем? Первому слово предоставили Вите, как наиболее пострадавшему из присутствующих.
– Братва, – непрерывно покашливая, начал он тихим голосом. – Все видели, что у нас творится последнее время, по Мирону давно плачет психушка...
– Могила... – мрачно перебил кто-то.
На него зашикали.
– Психушка, говорю, плачет, – как ни в чем не бывало продолжал Витя прерванную фразу. – Этот козел втянул нас в войну с Маршалом, Матерым. Воры нас ненавидят, остальные группировки тоже. Того гляди, загремим все на тот свет. Большинство ребят давно понимает это. Мирону предлагали прекратить резню, которую он сам начал ни с того ни с сего, заключить мир. Но эта взбесившаяся тварь хочет только крови и ничего другого. Посмотрите на меня! На что я стал похож?! Мы грешили на Маршала, хотя и удивлялись малость: такая жестокость не в его характере, однако, он здесь ни при чем. Все организовал Мирон, чтобы заставить нас продолжить войну. Сегодня я случайно вычислил козла, из тех, что меня били. Ребята его поймали, вывернули наизнанку. В общих чертах вы знаете, в чем дело, но все же послушайте, что они расскажут. Давай ты, Серега!
В угрюмом молчании банда слушала рассказ о допросе Синицына. Под пыткой Петр выложил обстоятельства дела до мельчайших подробностей: рассказал даже о беседе с Мироном в загородном ресторане, назвал сумму, полученную за «услуги». Гена с Леней подтвердили правдивость Серегиных слов.
Остальные бандиты подавленно молчали.
– Ну, – снова обратился Витя к ребятам, – чего языки проглотили?! Давайте решать, что делать будем!
– От Мирона пора избавляться, – пробурчал коротконогий толстый парень по кличке Арбуз.