Беспризорщина
Шрифт:
– Пойдем в театр сходим? На Малой Бронной «Неугомонный дух» ставят. Я могу за билетами сейчас смотаться…
Павел Иванович иногда соглашался и отец с дочерью отправлялись вечером на спектакль. От этих походов мужчина не испытывал радости. Все напоминало ему Ирину. Он практически не прислушивался к тому, что творится на сцене. Он вспоминал, как точно так же сидел здесь с женой и она часто оборачивалась к нему. Как сияли ее глаза в полумраке партера…
Прошел год. Потом второй. Учителя-женщины, которых в школе было большинство, советовали Павлу Ивановичу жениться, подбирали кандидатуры из ближайших одиноких подруг. Пытались познакомить, якобы «случайно». Он все видел, но не реагировал. Ленке шел четырнадцатый год. Люся по-прежнему часто бывала у них. Ей шел шестнадцатый. Девчонки продолжали дружить. Теперь они обе все меньше напоминали угловатых подростков, превращаясь в симпатичных девушек. Отец с грустью и какой-то щемящей радостью в душе наблюдал, как дочь все больше становится похожей на жену.
Люся превратилась к шестнадцати годам в настоящую красавицу. Павел Иванович, преподававший в школе физкультуру в старших классах, с удивлением замечал, как начинают сиять синие глаза при виде его. Стройная фигурка девчонки, обтянутая спортивным костюмом, невольно привлекала внимание. Длинные русые волосы на его уроках Люся сплетала в косу и закалывала ее в пучок на затылке. Легкие завитки оставались на шее и когда девчонка подходила к окну, золотились под солнцем. Однажды учитель поймал себя на мысли, что хотел бы прикоснуться ладонью к этому завитку. Отогнал крамольные мысли, сказав себе мысленно:
– Ты не имеешь права! Она тебе в дочери годится.
И все же ревниво смотрел, как увиваются за Люсей ее одноклассники. А однажды весной, совершенно случайно, подслушал разговор между Савиной и красавцем Игорем Востряковым из одиннадцатого класса, о котором вздыхали многие девчонки. Они стояли в закутке у физкультурного зала. Учитель не видел их и собирался пройти мимо, но голос Люси остановил:
– Отстань от меня! У тебя что, девчонок мало? Не нравишься ты мне. Понял?
Голос Игоря, в котором ясно слышалась усмешка, сказал:
– Уверен, что нравлюсь. Цену набиваешь? Все равно ты моей будешь! Узнаю, что кто-то тебя трахает, убью! Не тебя, его!
Послышался шум борьбы и девичий голос с надрывом сказал:
– Пусти! Сволочь!
Павел Иванович резко вышел из-за угла. Игорь, сгребя Люсю в охапку, пытался ее поцеловать. А она яростно крутила головой и старалась отпихнуть парня. Вторая рука Вострякова задрала вверх тенниску девчонки и тискала уже обнаженную грудь. Горбунов строго спросил:
– Что тут происходит?
Востряков резко отпустил девчонку и не говоря ни слова исчез, словно растворился за углом. Люся принялась торопливо поправлять одежду. Павел Иванович отвернулся. С трепетом слушая шорох за спиной. И вдруг все стихло. Он решил, что девушка ушла и повернулся. Она стояла за его спиной. Личико побледнело, глаза не отрываясь смотрели в его. Алые губы, похожие на лепестки роз приоткрылись, чтобы выдохнуть:
– Игорь не знает, что я тебя люблю…
Горбунов застыл, а она неожиданно прильнула к нему всем телом. Острая твердая грудь касалась его груди. Ученица обвила крепкую шею учителя руками. Легонько провела ладонями по коротким волосам на его затылке. Несколько раз поцеловала твердо сжатые губы мужчины. Заглянула в глаза и он увидел в них страх и боль. Савина резко отпрянула в сторону и убежала.
Павел Иванович не сразу смог пошевелиться. В голове все еще стоял голос Люси и то, как она назвала его на «ты». Стряхнув оцепенение, направился в учительскую.
Вечером Люся впервые не пришла к ним в дом. Ленка забеспокоилась. Позвонила ей по телефону и услышала в трубке:
– Ленусь, я что-то плохо себя чувствую. Приходи ко мне…
Повесив трубку, Ленка убежала в свою комнату. Торопливо принялась переодеваться в джинсы. На ходу крикнула отцу, готовившему в кухне:
– Папа, Люська заболела, я к ней! Я быстро!
Щелкнул входной замок. После ухода дочери Павел сел на стул и задумался. Перед ним вновь всплыло юное личико Люси, ее алые губы и тихие слова о любви. Он понимал, что Савина в этот вечер не пришла к подружке из-за него. Почуял запах гари от плиты. Вскочил, выругавшись:
– Седина в бороду, бес в ребро!
Схватил с плиты сковородку со сгоревшей рыбой и забил ее в мойку. Залил водой и вновь присел к столу…
Ленка сидела, забравшись с ногами на диванчик в комнате Люси и слушала подругу с изумлением и восторгом. Та сидела напротив, откинувшись головой на спинку и мечтательно улыбалась:
– …знаешь, он ни на кого не похож. Красивый, умный и взрослый. А как он смотрит! Глаза – чудо и в них грусть…
Горбунова смущенно улыбнулась:
– Но ты же в прошлом году говорила, что влюблена в Микки Рурка и это твой любимый тип мужчины. Он похож, да? Кто он?
Люся улыбнулась и обхватила диванную подушку руками. С силой прижала к груди, уткнувшись в нее лицом. Волосы рассыпались по плечам, прикрыв покрасневшие щеки. С минуту она сидела вот так, а потом резко подняла личико:
– Да перед ним все голливудские звезды погаснут! Он лучше всех. А кто, извини, не скажу пока. Потом как-нибудь…
Сколько Ленка не пыталась расспрашивать, подружка так и не раскололась. Это было что-то новенькое. Горбунова даже немного обиделась:
– А еще подруга. Раньше ты со мной всем делилась!
Савина придвинулась к ней и прошептала:
– Я сглазить боюсь. Вот начнутся отношения у нас, тогда и скажу. Ладно?
Ленка согласилась и кивнула. Немного посидев у Савиных и попив с ними чаю, она засобиралась домой:
– Пойду, а то папа там скучает…
Она не заметила, как зажглись глаза подруги, когда она заговорила об отце.
Едва появившись в доме, Лена из прихожей сообщила отцу:
– Пап, представляешь, Люська влюбилась! Сидит на диване в комнате. То смеется, то грустит и даже музыку не хочет слушать…
Павел Иванович с трудом взял себя в руки. Спокойно спросил:
– И в кого, если не секрет? Ты же знаешь, я никому не скажу.
Появившаяся в дверях Ленка пожала плечами и плюхнулась рядом на диван: